Читать книгу - "Львы и розы ислама - Владимир Дмитриевич Соколов"

их чувств. Эмир был тучен телом, но крепок и силен, как герой Одиссей: никто, кроме него, не мог натянуть тетиву его лука.

После смерти Ихшид оставил малолетнего сына Унуджура, вместо которого стал править его опекун – чернокожий евнух по имени Кафур. Этот «пузатый нубиец с уродливыми ногами и просверленной нижней губой», как описывал его аль-Макризи, оказался не менее выдающимся правителем, хотя и не столь мягким. Чтобы сохранить власть, он по очереди отравил Ундждура и его брата Али, законных Ихшидов, которые могли оспаривать его права на трон. Сам он твердой рукой управлялся с государством и успешно отбивался от всех внешних и внутренних врагов, включая карматов, Хамданидов и нубийцев.

Смерть Кафура повлекла за собой и падение династии. Он так старательно вычистил вокруг себя всех возможных конкурентов и соперников, что когда в Египет снова вторглись Фатимиды, страну уже некому было защищать.

Абу-ль-Касим и его наследники

Фатмидидов быстро возненавидели все: берберы, обманутые в своих религиозных ожиданиях, крестьяне, с которых снова стали драть налоги, хариджиты, которым шииты пытались навязать свою веру. После смерти Убайдаллаха разбираться со всем этим пришлось его сыну Абу-ль-Касиму (934–946), которого аль-Махди объявил следующим имамом с титулом аль-Каим – «имам воскресения». Это был суровый человек, умевший воевать и любивший войну: с двадцати лет уже он командовал фатимидской армией. При этом он не был чужд представлений о царском величии и даже эстетических причуд: говорили, что во время торжественных процессий специальный всадник носил над ним зонт, усыпанный драгоценными камнями и ослеплявший зрителей своим сиянием.

Абу-ль-Касим уже не называл себя махди, а скромно считал себя просто халифом и имамом, ждущим появления настоящего спасителя. Фатимиды превратились как бы в переходный этап на пути к истинному пришествию последнего пророка. Они признали шариат и превратились в еще одно мусульманское государство, державшееся уже не столько на моральном авторитете, сколько на светской власти и военной силе.

Восстание берберов, вспыхнувшее при Абу-ль-Касиме, было настолько сильным, что едва не уничтожило Фатимидов. Во главе его встал хромоногий старик, сын торговца по имени Абу Йазид, ярый хариджит, ездивший из города в город на сером осле и призывавший к свержению шиитов. Его так и называли «Человек на осле» – Сахиб аль-химар. Собравшиеся вокруг него отряды берберов стремительно завоевали всю Ифрикию и осадили единственный оставшийся у Абу-ль-Касима город – столицу аль-Махдию. Власть Фатмидов повисла на волоске. Но яростные штурмы аль-Махдии ни к чему не привели, несмотря на то, что Абу Йазид лично вдохновлял хариджитов на бой и сражался в первых рядах. В последний момент, когда у осажденных махдийцев уже не осталось никакой еды, в город прорвалась колонна с провиантом во главе с берберским вождем, поддерживавшим шиитов.

Неудачная осада расхолодила хариджитов, остывавших так же быстро, как и воспламенявшихся: ополчение стало разбегаться. Абу Йазид снял осаду, чтобы вскоре начать новую войну уже с аль-Мансуром, сыном скончавшегося аль-Каима (946). Однако под Кайруаном хариджиты были разгромлены окончательно; Абу Йазид, скрывшись в горах, пытался организовать сопротивление, но был схвачен и умер от ран. С него содрали кожу и набили соломой, превратив в чучело, с которым на потеху публике играли специально обученные обезьяны. С хариджитским восстанием, опиравшемся на берберов-кочевников, было покончено.

В тот же год аль-Мансур построил недалеко от Кайруана новую столицу – Мансурию. Власть Фатимидов к тому времени распространилась по всему Магрибу, кроме западной части – Алжира и Марокко. За эти территории постоянно шла война с Кордовским халифатом.

Борьбу за дальний Магриб пришлось продолжать сыну аль-Мансура, аль-Муиззу (953–975): он совершил два похода на запад и завоевал Тахерт, Сеуту, Фес и Сильджиасу, то есть всю Западную Африку, еще остававшуюся в руках кордовских Омейадов.

Наконец, дело дошло и до Египта. После смерти Кафура власть правителей держалась на армии наемников, которая легко выходила из повиновения и разваливала государство, устраивая дворцовые перевороты. Воспользовавшись этим, Фатимиды в 969 году устроили четвертый поход против Египта, на этот раз завершившийся полным успехом. Полководец фатимидского халифа Джавхар без труда захватил египетскую столицу аль-Фустат и основал в нем новый квартал, который позже превратился в город аль-Кахира, или Каир, – «Побеждающий».

Через четыре года, в 973-м, туда переехал и сам аль-Муизз: вместе с казной, обстановкой халифского дворца, всеми чиновниками и даже могилами предков. Править в Ифрикии он оставил бербера Бологгина, вождя племени санхаджа, который стал основателем местной династии Зиридов.

Зириды и Хаммадиды

Отец Бологгина по имени Зири еще до наместничества в Ифрикии обладал мощной армией и чеканил собственную монету. У него была своя столица Ашир, расположенная высоко в горах. Этот город не имел выхода к морю, зато господствовал над главной дорогой, проходившей по горному хребту. Он был защищен толстыми стенами и считался абсолютно неприступным: для его охраны было достаточно всего десяти человек. Вознесенный над окрестными землями, как сторожевая башня, Ашир процветал и привлекал к себе новых жителей. Сюда съезжались ремесленники и купцы, ученые и богословы.

Став наместником Ифрикии, Бологгин перебрался в ее столицу Мансурию и начал укреплять свое положение в провинции. Его сын аль-Мансур (984–996) приобрел уже достаточно влияния и силы, чтобы бросить вызов самим Фатимидам. Он заявил: «Я не из тех, кого назначают или смещают росчерком пера: эту землю я унаследовал от своих предков».

Чтобы наказать строптивого наместника, Фатимиды разожгли мятеж среди берберов котама, но аль-Мансур сумел его подавить и стал первым независимым правителем Зиридов. Только Западный Магриб ему пришлось оставить: андалусские Омейяды были слишком сильны, и он предпочел с ними помириться.

Ифрикия была процветающей страной, и Зириды буквально купались в роскоши. Они стали покровителями наук и искусств и без счета тратили деньги, устраивая пышные празднества. Выдавая дочь замуж, аль-Муизз дал за нее приданое в миллион динаров. Эмиры строили в Мансурии новые дворцы, разбивали сады, покупали лучших скакунов и экзотических животных. Как всегда, в блестящий центр стали съезжаться поэты, ученые, законоведы.

При следующем эмире Бадисе (996–1016) в государстве Зиридов произошел раскол. Его дядя Хаммад, правивший Аширом, почувствовал себя достаточно сильным и самостоятельным, чтобы отделиться от Ифрикии. Он основал собственную династию Хаммадидов и построил в горах новую столицу – Кала. Резиденция Хаммада внутри города представляла собой целый комплекс садов и бань, стоявших на берегу огромного бассейна. На этом «озере», как его называли, устраивались водные представления. Дворцы выглядели так же, как в Багдаде или Каире, и были выстроены в том же стиле: мозаики на стенах, драгоценные ткани,