Читать книгу - "Жизнь под прицелом - Sasha Han"

— Да-да, конечно, — махнул ему Вася, не отрывая взгляда от меня.

— Лесечка, девочка моя хорошая, — его голос был мягким, обволакивающим, словно сам лился в воздух, как тёплая вода, — мы тебя замучали, ну всё, всё уже закончилось.

Он взял мою руку в свою — его ладонь тёплая, сухая — и тихонько целовал. Костяшки пальцев, запястье, венку на внутренней стороне руки. Я смотрела на это и не понимала — только что всё это делалось со мной жёстко, грубо, бесцеремонно, а теперь вот — такое. Контраст был таким огромным, что у меня в горле что-то сжалось.

На меня нахлынули эмоции — накрыли волной, от которой некуда деться — и я начала всхлипывать. Сначала тихо, потом громче. Хотя не хотела. Не хотела вроде плакать, показывать слабость. Но видимо всё вместе — дикий страх, напряжение последних часов, ужас от происходящего — прорвало что-то изнутри, какую-то плотину, которую я столько времени держала. Слёзы текли горячими дорожками по щекам, падали в лиловую воду, расходясь кругами — и я смотрела на эти круги и думала: надо же, как интересно работает вода.

— Лесечка, ты такая красивая, — он целовал мои руки с обеих сторон, переворачивал ладонь, прикасался губами к запястьям, — что ты плачешь?

Но успокоиться было трудно. Рыдания сотрясали тело, вырывались из груди болезненными спазмами — словно что-то внутри, долго сдерживаемое, теперь требовало выхода любой ценой, и я не могла ему отказать. Вода плескалась. Лавандовый пар поднимался над ванной. Я плакала.

Минут через семь я всё-таки взяла себя в руки — глубокий вдох, задержка дыхания, медленный выдох. Слёзы иссякли, превратились в редкие всхлипы. Остался только привкус соли на губах и ощущение пустоты в груди — как бывает после плача, когда уже ничего не осталось, только тишина.

— Тебе больно? — переспросил он тихо, вглядываясь в моё лицо.

— Не знаю, — честно призналась я, — да, немного.

На самом деле я не понимала, что именно чувствую. Они настолько вытрахали мне обе дырочки, что вообще не разбирала, откуда какая боль, где что болит — всё слилось в одно тупое, давящее ощущение внизу, которое пульсировало в такт сердцу.

Минут через пятнадцать вошёл Сева — волосы мокрые после душа, капли воды стекают по торсу, запах мужского геля для душа — что-то свежее, можжевеловое — со своей футболкой в руках и большим махровым халатом.

— Одень пока это, — подал он всю эту одежду Васе.

Я удивилась, моргнула непонимающе.

— А где моя одежда? — тихо спросила я, голос звучал охрипшим, незнакомым.

— В надёжном месте, — безапелляционно ответил Сева, — а зачем тебе эти трусы, которые впиваются везде.

Он добавил это логично. И я правда представила — сейчас натянуть мои стринги было бы просто мучением. Ткань врезалась бы в раздражённую, растянутую кожу.

— Лесечка, тебе так сейчас будет удобнее, — ласково заверил меня Вася, помогая встать. Его руки были аккуратными, бережными — как у человека, который привык следить, чтобы вещи не ломались.

Потом зашёл Глеб — он был самым высоким среди них — взял меня на руки, как ребёнка, и унёс в гостиную. Лёгко, без усилий, будто я ничего не весила. Усадил в глубокое удобное мягкое кресло, обитое бархатом. Я провалилась в него, уткнулась спиной в подушки — и это ощущение мягкого, принимающего тебя кресла было таким контрастным, что я на секунду просто закрыла глаза.

Вася дал мне горячий чай — терракотовая керамическая кружка обжигала ладони приятным теплом. Кажется, с чабрецом. Травяной, душистый запах поднимался с паром — тонкий, домашний. Я держала кружку двумя руками, грела пальцы.

— Блин, надо было ей выпить, блять, дать, — спохватился Сева, почесав затылок. — Что мне никто ничего не предлагал.

— Я не пью, — тихо ответила я, сделав глоток чая. Горячая жидкость обожгла язык, прошла вниз по пищеводу согревающей струйкой — медленно, до самого живота.

— Да? — он в буквальном смысле почесал затылок, удивлённо приподняв брови. Видимо, такого варианта развития событий он не предусмотрел.

В дверь позвонили — резкий звук, прорезавший тишину. Я вздрогнула. Сердце ёкнуло.

— Сиди тихо, поняла? — Сева шагнул ко мне, навис сверху, его лицо в нескольких сантиметрах от моего — я видела каждую деталь: тёмные глаза, чуть напряжённую челюсть, следы от пальцев на своей руке, которые оставил он сам. — Это доставка.

Глава 12

Я не собиралась шуметь. Кричать, звать на помощь. Главное, чтобы они побыстрее меня отсюда выпустили — домой, в безопасность, в нормальную жизнь, в свою комнату, где пахнет моими духами и где я знаю каждый угол.

К двери тем не менее пошёл не Сева, а Тёма и Вася. Вернулись они с коробками и пакетами — шуршание бумаги, запахи еды поплыли по квартире — что-то острое, кунжутное, кисловатое, пряное.

— О, пожрать принесли, — обрадовались все, заулыбались.

— Что ты будешь? — спокойно выкладывая на низкий столик большую часть того, что было в пакетах, спросил меня Сеня. Контейнеры с роллами, коробки с пиццей, упаковки вок-лапши.

Я не понимала, как я могу есть сейчас. В животе всё сжалось тугим узлом, от одной мысли о еде подташнивало. И задала самый важный вопрос:

— Сеня, ты меня отвезёшь?

Он уже расслабленно раскинулся в кресле, закинув руки за голову, разглядывая потолок с таким видом, словно планировал там ремонт делать. Даже не посмотрел в мою сторону:

— Куда?

Вопрос прозвучал так буднично, обыденно, что я на секунду засомневалась — а действительно, куда? Но тут же опомнилась:

— Ну, домой…

Надежда в голосе звучала жалко даже для моих собственных ушей — тонкая, дрожащая ниточка. Я слышала себя со стороны и ненавидела этот звук. Но ничего не могла с ним сделать. Я тогда ещё не понимала, что никуда не уеду. Не сегодня. Не завтра. Возможно, вообще никогда.

Сеня повернул голову, и в его взгляде читалась искренняя озадаченность — словно я сказала что-то на китайском или на марсианском:

— Так ты никуда не едешь.

Спокойствие в его голосе было абсолютным, непоколебимым. Как будто он сообщил, что на улице идёт дождь.

— Как это?

Я была в совершенном шоке. Мир качнулся, поплыл перед глазами рябью — как будто кто-то дёрнул ткань реальности за угол, и она сдвинулась. В животе что-то сжалось холодным, тяжёлым комком.

— Ну так это.

Сева помахал моим телефоном перед моим лицом — экран подмигивал знакомыми иконками, такими далёкими теперь, недосягаемыми, будто за стеклом.

— Звонить тоже никуда не будешь.

— Ну вот так, — он пожал плечами, откинулся на