Читать книгу - "История философии - Энтони Грейлинг"

сказали бы мы сегодня, «внутреннюю логику (чего-либо)». Одна из правдоподобных реконструкций учения Гераклита выглядит следующим образом.

Все течет; как формулирует это Платон в «Кратиле», «Гераклит говорит, что все движется и ничто не стоит на месте, и, уподобляя сущее течению реки, говорит, что нельзя дважды войти в одну и ту же реку». Ученик Гераклита Кратил был настолько убежден, что все непрерывно меняется, что не отвечал, когда к нему обращались, а лишь шевелил пальцем в знак того, что услышал собеседника, — ведь к тому времени, когда он собирался ответить, мир уже успевал измениться.

Некоторые комментаторы не согласны с тем, что Гераклит имел в виду именно то, что приписывает ему Платон. Скорее, утверждают они, он хотел сказать, что вещи остаются прежними лишь благодаря изменениям — как это происходит с рекой: ее течение не разрушает ее тождества самой себе, а, напротив, созидает его.

Подобное прочтение более созвучно другому учению Гераклита — о «единстве противоположностей». Одно из толкований этого тезиса состоит в том, что вещь может сочетать в себе противоположные свойства: «море — вода чистейшая и грязнейшая: рыбам она пригодна для питья и полезна, людям же негодна для питья и пагубна». Точно так же молодость и старость, бодрствование и сон, жизнь и смерть — это «одно и то же в нас... ибо, изменившись, это становится тем, а то, изменившись вновь, становится этим», хотя в этих случаях и не одновременно. Другие же его фрагменты, кажется, утверждают, что противоположности тождественны: «путь валяльного инструмента, прямой и кривой, один и тот же... путь вверх и вниз один и тот же». Эти суждения верны: лестница ведет одновременно и вверх, и вниз, и разница лишь в том, поднимаетесь вы по ней или спускаетесь. «Люди не понимают, как расходящееся согласуется с самим собой. Это гармония противоположных натяжений, подобная луку и лире».

Иное же отождествление противоположностей требует более глубокого осмысления: в одном фрагменте сказано, что «добро и зло — одно». Означает ли это вариацию на тему гамлетовского «ибо нет ничего ни хорошего, ни плохого, но мысль делает это таковым»? По всей видимости, объяснение здесь глубже, ибо Гераклит, судя по всему, полагал, что само существование становится возможным именно благодаря конфликту или натяжению, удерживающему противоположности вместе: «Гомер был неправ, говоря: "Да сгинет борьба среди богов и людей!" Он не понимал, что молился о гибели Вселенной, ибо, если бы его молитва была услышана, все сущее исчезло бы... все возникает и исчезает через борьбу... борьба есть справедливость, и всё происходит через борьбу и по необходимости».

Вслед за Аристотелем многие комментаторы видят в Гераклите продолжателя традиции ранних ионийцев — материального мониста, то есть сторонника взгляда, согласно которому существует единое лежащее в основе материальное архе. Как мы уже видели, его предшественники последовательно выдвигали на эту роль воду, беспредельное и воздух; он же выдвинул огонь. «Этот космос, один и тот же для всех, не создал никто из богов и никто из людей, но он всегда был, есть и будет вечно живым огнем, мерами загорающимся и мерами угасающим... огонь есть нужда и избыток... Всё обменивается на огонь, и огонь — на всё». Огонь превращается в воду, половина воды превращается в землю, а другая половина — в огненный вихрь, и то, и другое может снова превратиться в воду, а вода — обратно в огонь. Эти превращения — результат борьбы, которая является проявлением справедливости, обращающей вспять господство одного начала над другим.

Может показаться, что непрестанное течение и изменчивость делают познание невозможным, и Платон полагал, что Гераклит именно это и имел в виду. Однако его замечания о ценности учения и критика в адрес тех, кто так и не достиг понимания, несмотря на все свои занятия и исследования, свидетельствуют об обратном. Более того, судя по всему, он придавал познанию огромное этическое значение: «Благоразумие — величайшая добродетель, и мудрость состоит в том, чтобы говорить правду и поступать согласно природе, ей внимая». Вот почему сам он говорил, что предпочитает то, «что можно видеть, слышать и узнать».

Пифагор учил определенному образу жизни; Гераклит предлагает собственное учение о мудрости. Как и многие другие, он советовал соблюдать умеренность и самообладание в еде и питье, но, в отличие от многих, открыто превозносил стремление к славе: «Лучшие выбирают одно вместо всего остального — вечную славу». Поскольку он также считал, что лучшая смерть наступает в бою, не совсем ясно, имел ли он в виду философскую славу. Он утверждал, что «характер — это судьба», и что людям не лучше, если исполняются все их желания.

В политике он отстаивал верховенство закона — «Народ должен сражаться за закон, как за свои стены» — и мудрый выбор правителей. Оба эти совета согласуются с идеей о существовании космического логоса (что можно истолковать так: космос управляется всеобщими законами) и о том, что разумность — рациональное постижение этих всеобщих законов — применима к этике и политике в той же мере, что и к космологии. Но он вовсе не был протодемократом; у него не было времени на «глупцов» и «многих... толпу». «Учитель большинства — Гесиод. Они убеждены, что он знал больше всех — он, который не знал даже дня и ночи, ведь они суть одно».

Нельзя отрицать, что другие, более поздние философы были поражены взглядами Гераклита — впрочем, как можно говорить об их «влиянии», учитывая, что ни они, ни мы не понимаем до конца, в чем именно эти взгляды заключались? Разумеется, его современники и преемники по-своему истолковывали его слова и, без сомнения, находились под влиянием этих толкований; однако из этого для последующей мысли можно вывести совершенно противоположные следствия. Некоторые полагают, что Парменид строил свою философию в противовес Гераклиту; другие видят отголоски идей Гераклита в этических суждениях Демокрита. В трудах Платона часто видят использование гераклитовской интерпретации для обоснования изменчивости и нестабильности материального мира, и парменидовской — для доказательства вечности и неизменности мира умопостигаемого. Одни видели в Гераклите прямого продолжателя ионийской физической традиции, другие — скептика. Такова судьба — и в том ее польза — того, кто прослыл «Загадочником».

ПАРМЕНИД

Парменид родился в богатой семье в Элее либо около 515 года до н. э., как утверждает Диоген Лаэртский, либо на пару десятилетий позже, так что утверждение Платона о том, что молодой Сократ встречался с ним около 450 года до н. э., можно считать вполне правдоподобным. Диоген вслед за Аристотелем пишет, что