Читать книгу - "Львы и розы ислама - Владимир Дмитриевич Соколов"

благостный портрет нарушают сведения о его скупости, расчетливости и жажде денег, которые он добывал при помощи новых налогов и хозяйственных реформ. Говорили, что его ежегодный доход составлял 320 миллионов дирхем, но он хотел 360 – чтобы каждый день получать по миллиону. Ему приписывают изобретение нового вида казни – бросать преступника к слонам, чтобы те растоптали его ногами.

Адуд был голубоглаз и рыжеволос, страдал эпилепсией и умер во время припадка. За глаза многие называли его «торговец навозом», потому что внешне он был очень похож на одного багдадского жителя, продававшего навоз.

Его сыновья, как водится, начали междоусобную борьбу, и государство Буидов быстро распалось под ударами Газневидов и Сельдужков. Известно, что один из последних буидских шахиншахов, Джалал ад-Даула, распродавал на рынке свою одежду, чтобы пополнить казну. На закате династии буиду Абу Кулиджару удалось снова объединить большую часть земель и выступить против сельджуков, но чума выкосила почти всю его армию, а сам он был отравлен красивой наложницей, подосланной турками.

Глава 2. Персидский ренессанс или Эпоха просвещения

Хорасанский соловей

После торжества ислама почти вся политика и культура в Средней Азии находились под знаком Персии. На персидском языке писали стихи, богословствовали и сочиняли научные трактаты. Даже титул персидских царей – шахиншахи – вернулся в обиход с легкой руки Буидов. Из угасавшего в Багдаде халифата культурная жизнь переместилась в Хорасан и Мавераннахр, где древние иранские города обретали новое дыхание, соревнуясь между собой в роскоши и великолепии.

Поэзия в это время оставалась главным искусством ислама и одинаково высоко ценилась в таджикской Бухаре, туркменском Хорезме и афганской Газне. В столицах Саманидов и Газневидов собирался целый цветник персидских поэтов, которые хорошо известны в исламском мире: Унсури, Асаджи, Фаррух Систани. Самым ярким и самым талантливым из них был Рудаки из Панджруда по прозвищу «хорасанский соловей».

Сам Рудаки был очень высокого мнения о себе и своем творчестве. Он писал, что его калам «видит без глаз и слышит без ушей», «красноречив без языка», гибок как стан красавицы и остр как отточенный клинок. Его талант развился настолько рано, что уже подростком его пригласили к бухарскому двору. Саманидский эмир Наср II стал его лучшим другом и осыпал такими щедрыми дарами, что при переезде в другой дом поэту понадобилось двести верблюдов.

Рудаки отвечал ему красивыми стихами и пышными восхвалениями, написанными в традиционном жанре панегирика. В этих выспренних стихотворениях все у эмира было великолепным и самым лучшим на свете: воины, слуги, дворцы, кони, вина, вера, правосудие.

Однажды на пиру эмир Наср вспомнил про систанского эмира Абу Джафара и послал ему дорогое вино вместе с десятью рубинами, десятью драгоценными халатами, десятью гулямами и десятью тюркскими рабынями. Рудаки сочинил по этому поводу известную касыду «Мать вина», в котором детально описал процесс создания этого напитка.

Когда полностью оно осядет и станет светлым,

Примет оно цвет рубина и коралла.

Часть его красная, как йеменский сердолик,

Часть его рубиновая, как бадахшанский камень.

А когда понюхаешь его, подумаешь, что красная роза

Аромат свой ему дала, и мускус, и амбра, и ладан.

Не менее щедрые хвалы он расточал и другим властителям, ко дворам которых его забрасывала судьба. Так поэт писал об эмире Хорасана:

Царь царей мира и эмир Хорасана.

Тысячи тюрков стоят перед ним рядами,

Каждый блистает, как двухнедельная луна.

У каждого на голове венок из мирта.

А так об эмире Систана:

Живы им правосудие и свет в мире.

Не было тогда подобного ему среди людей,

Сказав, не будет и впредь, – не солжешь.

Благодаря ему царство мрака обрело свет,

Эдемом стал благодаря ему мир развалин.

Образу жизни его подражай, праведную веру его познай.

Тогда на него взглянешь и скажешь мудро:

Вот – Сократ, а также Платон из Греции

От обилия даров, которые он раздает обеими руками,

Покажется ничтожным рассказ и легенда о потопе.

В вершении справедливости и правосудия над народом

Нет в мире другого такого великодушного и правоверного:

Найдет у него правосудие слабый и сильный,

Не увидишь ты возле него ни насилия, ни несправедливости.

Благодеяния его простерты над всем миром,

Горемыка благодаря ему обретет покой.

И это еще сильно сокращенный вариант.

Судя по его собственным стихам, Рудаки вел жизнь гедониста, «превратив свое сердце в ристалище веселья». Он никогда не писал и не говорил о вере, но именно религиозный вопрос сыграл в его судьбе роковую роль. Суннитские богословы обвинили эмира Насра в отступничестве от веры – тот открыто симпатизировал исмаилитам, – и свергли его с трона. Вместе с ним пострадал и Рудаки: любимого поэта и товарища эмира ослепили и изгнали из Бухары. Потеряв все свои богатства, он вернулся в родную деревню и умер в нищете.

Райский поэт

Если Рудаки был истоком персидской поэзии, то Абулькасим Мансур Хасан по прозвищу Фирдоуси («Райский») – ее вершиной. Молодость поэта прошла в безвестности. Мы знаем только, что он был женат, имел двоих детей и не располагал большими средствами. В Тусе, где он родился, местные власти из уважения к его таланту выдавали ему бесплатную еду и одежду и освободили от налогов. Фирдоуси было уже сорок лет, когда Саманиды начали собирать из отрывков разных текстов так называемую «Шахнаме» – Книгу о царях.

Будущий эпос о персидских монарх появился не просто так – это был своего рода «государственный заказ» от патриотично настроенных властей. По поручению наместника провинции молодой поэт Дакики из Балха взялся перелагать некоторые отрывки в стихи, но некстати был убит своим слугой-любовником, успев написать только тысячу бейтов. Все накопленные материалы достались Фирдоуси, который в течение 30 лет переплавлял их в поэтическую форму, пока к семидесяти годам не закончил, наконец, гигантский труд.

«Книга о царях» грандиозна уже своими размерами. В законченном виде эта поэма содержит 55 тысяч бейтов-двустиший, что в несколько раз длинней Илиады и Одиссеи, вместе взятых. В легендарном виде она описывает всю персидскую историю и охватывает правление 49 царей, из которых примерно половина существовала реально, а