Читать книгу - "«Языковое мышление» и методы его исследования - Георгий Петрович Щедровицкий"

исследования может стать любая сторона, любая деталь объекта, исследуемого наукой. Те стороны (детали), которые рассматриваются в данном частном исследовании, образуют предмет этого исследования.

Иначе о различении объекта и предмета исследования можно сказать так: всякая вещь, явление, процесс, всякая сторона, всякое отношение между явлениями, одним словом — все то, что познается в данном исследовании, поскольку оно еще не познано и «противостоит» знанию, есть объект исследования. Те же самые вещи, явления, процессы, их стороны и отношения, поскольку они уже известны с определенной стороны, зафиксированы в той или иной форме знания, «даны» в ней, но подлежат дальнейшему исследованию в плане этой же стороны, суть предмет исследования. Говоря словами Гегеля, предмет исследования есть уже известное, но еще не познанное[51].

§ 5

Образуя в исходном пункте нашего исследования абстракцию «языкового мышления», мы тем самым, во-первых, очерчиваем границы нашего предмета, фиксируем их, во-вторых, — и это происходит независимо от того, хотим мы этого или нет, — накладываем определенное требование на все дальнейшие определения языка и мышления. Исходя из этого первого определения, мы на протяжении всего дальнейшего исследования вынуждены будем рассматривать в качестве мышления только те формы отражения, которые выражаются в языке, а в качестве языка — все те и только те знаковые системы, которые служат для выражения мыслей. Иначе говоря, мы должны будем в дальнейшем так определять язык и мышление, чтобы сохранить их органическую связь, заданную первой абстракцией.

Этим самым мы делаем следующий шаг в определении мышления и существенным образом меняем смысл того, что было сказано в начале предшествующего параграфа. Если там мы говорили, что мышление можно исследовать по любым внешне выражаемым элементам поведения людей и язык среди них является только самым удобным, то теперь, выбрав язык из ряда всех других внешних проявлений и делая связь с языком первой характеристикой мышления, мы с необходимостью превращаем язык в единственное и исключительное проявление [мышления] и тем самым, в основном и существенном, предопределяем характер того, что мы будем исследовать в качестве мышления.

Если кто-либо другой начнет исследование мышления на основании какого-нибудь другого внешнего проявления, то он это проявление с необходимостью сделает характеризующим мышление и в силу этого единственным и исключительным его признаком. Процесс исследования по своей логической природе всегда будет тем же самым (необходимость его предопределяется тем, что мышление как таковое не имеет непосредственно созерцаемых сторон, а поэтому что-либо другое созерцаемое всегда должно быть взято в качестве его первой характеристики), а предметы изучения в контексте эмпирического исследования будут уже различными. Но это означает, что будут различными и те образования, которые мы в каждом из этих случаев выделим в этих предметах в качестве мышления. Следовательно, если сторону, выделенную в одном случае, мы называем мышлением, то стороны, выделенные в других случаях, называть так уже не можем. Чтобы убедиться в этом, рассмотрим более подробно способы получения абстракций «язык» и «мышление».

Б. Абстракции «языка» и «мышления» не могут быть получены независимо друг от друга путем сравнения непосредственно данных объектов

§ 6

А. Как объект исследования человеческая речь выступает в виде конкретно данных, осуществляющихся там-то и тогда-то единичных актов речи. И хотя мы говорим, что объектом исследования является «речь вообще», однако эта «речь вообще» как реально существующее представляет собой просто массу, совокупность осуществляющихся в разных местах и в разное время, но всегда также конкретно данных единичных актов речи. В этом смысле «речь вообще» выступает просто как обозначение большого числа, массы единичностей.

Чтобы отразить в мысли эту сложную совокупность единичностей, чтобы создать понятие о ней, нужно каким-то образом выделить общие стороны всех этих конкретно данных, осуществляющихся в разных местах и в разное время единичных речевых актов и заместить их одним «обобщенным» образом, их абстрактно-общим. Собственно, только после этого и можно будет говорить о «речи вообще» в точном смысле этого слова.

Чтобы выделить и зафиксировать в мысли какую-либо общую сторону такого множественного объекта, мы должны сравнить входящие в него единичности, во-первых, между собой, во-вторых, с другими объектами. Характер выделяемой при этом стороны такого объекта, а соответственно и способ его расчленения будут зависеть, во-первых, от того, какие единичности мы объединим вместе в качестве интересующих нас и составляющих в силу этого единый объект, и, во-вторых, от того, с какими объектами мы будем сравнивать интересующий нас объект, то есть от материала сравнения.

Б. На ранних этапах развития человеческого общества и, соответственно, мышления объединение единичностей такого рода в «объект отражения» и выбор материала сравнения происходит стихийно, в процессе еще рефлективно неосознаваемого взаимодействия человека с природой. Сопоставляемыми объектами являются сначала целые производственные ситуации, потом — отдельные тела и явления: их выделение из общего фона объектов происходит на основе практической деятельности человека по законам чувственного отражения. Какие именно объекты будут взяты в качестве сопоставляемого материала — это дело случая: все зависит от потребностей человека на этот момент. Тем более человек предварительно не задается вопросом, в каком объективном, природном отношении друг к другу стоят эти тела или явления: используя их одинаковым образом — если это можно сделать, — он отождествляет их. Если же эти объекты пока нельзя использовать сходным образом, человек рассматривает их как различные, но это никак не фиксируется в речи, то есть этот впервые вошедший в сферу исследования объект либо вообще оставляется без внимания, либо отождествляется с другим эталоном. Собственно различие как таковое пока не фиксируется, не выделяется. Оно рассматривается как отсутствие тождества, отрицание его. Отождествление объектов в акте практической деятельности или отрицание их тождества образует простейший акт практически-предметного сравнения. Здесь мы не можем специально исследовать этот процесс[52], нам важно только подчеркнуть, что такое сравнение не предполагает еще в качестве своего условия никакого мыслительного материала, никаких абстракций, относящихся к исследуемому объекту. Характер выделяемых при таком сравнении свойств целиком и полностью определяется тем, какие именно объекты в силу того или иного стечения обстоятельств объединит практическая деятельность человека. Эти же случайные обстоятельства определяют и то, какие именно единичности — исследуемый [объект] и эталон — войдут в обобщенный объект, который мы будем мыслить под каким-то названием.

Мы можем взять несколько более сложный пример, когда исследуемый объект не отождествляется [полностью] с эталоном, а указывается [только] их сходство, то есть тождество в определенном отношении, существующее наряду с различиями в этом же или в других отношениях. Тогда объекты, составляющие материал сравнения, уже не входят в состав обобщенного объекта, остаются за его пределами, но и в этом случае как круг непосредственно исследуемых единичностей, так и