Читать книгу - "Воспоминания участников штурма Берлина - Анатолий Петрович Криворучко"

Долго не задумываясь, мы двинулись по тоннелю. 300 метров шли вдоль рельсов, не встречая никакого сопротивления. Шли в темноте, как в саже. Но вот в стене ниша, в нише стоит аккумулятор, горит маленькая электрическая лампочка на черном резиновом проводе, со щитком. Идущий впереди товарищ докладывает: слышен разговор немцев. Мы легли на дно тоннеля. Нас обдало противной вонючей сыростью. Мне было особенно трудно ползти, потому что я несколько дней назад был ранен пулей в грудь. Повязка стесняла движения, но мне нельзя было подать вид, что я себя плохо чувствую, — сейчас же спровадили бы в госпиталь, и я не увидел бы своими глазами дня Победы в Берлине.

Мы ползли по тоннелю, останавливаясь и замирая через каждые 5 метров. Обратили внимание на запахи — пахло табачным дымом, не махорочным, а запахом тонко нарезанного невкусного немецкого табака. Пахло также мясными консервами, теми, что у немцев бывают в килограммовых коричневых банках.

Ясно, что поблизости должны быть немцы. Вдруг впереди засветился фонарик. Немец светил в нашу сторону, а сам находился в тени. Но мы уже получили ориентировку, заметили, что тоннель перегорожен кирпичной стеной, видимо, специально выстроенной для обороны. Мы увидели стальные двери-щиты. Значит, метро использовалось как бомбо- и газоубежище.

Мы продвинулись еще на 40 или 50 метров. По тоннелю засвистели пули; казалось, мы находимся в пчелином улье. Нам удалось скрыться в нишах, имевшихся в стенах тоннеля и предназначенных, видимо, для монтеров или путевых обходчиков метрополитена.

Но все же мы понесли жертвы. Был убит мой товарищ Андрей Полтавец, гвардии рядовой. Тяжело было терять друга, особенно в эти дни, когда чувствовалось, что победа совсем близко.

Снова нам пришлось задержаться у новой стены в тоннеле, биться гранатами, засыпать врага пулями из автоматов. Вся оборона немцев в метро была построена так: пустой участок — стена — снова пустой участок — снова стена.

4 дня продолжался бой в метро. Боеприпасами мы пополнялись тут же — всюду валялось много фаустпатронов и ручных гранат. В нишах по бокам тоннеля мы находили пищу, видимо, принесенную немецкими солдатами из домов. В больших стеклянных банках стояло вишневое варенье. Много было вина — бутылки в соломенной упаковке. Вина мы не пили — и без него мы качались, так устали. А варенье сперва показалось нам вкусным, но потом залепило глотки, стало жечь. Пить хотелось ужасно, а хорошей воды поблизости не было.

За 4 дня мы прошли под землей 1500 метров. Однако из этих четырех был один день, когда мы едва проползли 100 метров — так сильно сопротивлялся враг.

Мы вышли наконец из-под земли. Я увидел Бранденбургские ворота, увидел красное знамя на здании Рейхстага. «Значит, мы не успели первыми прийти сюда», — подумал я.

Немцы на улицах Берлина уже сдавались, а под землей еще сопротивлялись изо всех сил. Их там были тысячи; видимо, залезли туда самые упрямые, и выбивать их было весьма трудно.

Старший сержант Н. Песков. Комсомольцы в бою за дворец Вильгельма

Наш батальон с боем подошел почти вплотную к дворцу кайзера Вильгельма на Шлоссплац. 200 метров отделяли нас от дворца, но подступиться к нему было очень трудно. Противник энергично отстреливался из окон и ворот, из соседних домов, забрасывал нас гранатами стрельбой из фаустпатронов. А батальон наш и так уж был сильно обескровлен. В последних боях мы потеряли много людей, среди них нескольких командиров.

Однако никто из нас не допускал и мысли о сколько-нибудь долговременной проволочке. Был канун Первого мая, и мы решили отпраздновать его взятием кайзеровского дворца, чтобы подарить советской стране еще одну победу к этому дню.

И вот в тихую предмайскую ночь всех комсомольцев созвали в подвал, где помещался наш КП. Нас было 12 человек. Все мы были молоды, но военной сноровкой могли потягаться со старыми солдатами, все бывали под огнем, и среди нас не было трусов. Младший сержант Алексеенко в числе первых советских воинов форсировал реку Шпрее и удерживал плацдарм на ее западном берегу. Красноармеец Бахолдин, связной комбата, весельчак и всеобщий любимец, много раз под шквальным огнем противника переползал от камня к камню и передавал боевые приказы командирам подразделений. Санитарка Дуся Цивирко не один десяток раненых вынесла из-под огня, сама трижды была ранена. За смелость, за заботу, за ободряющее слово ее любили и уважали все бойцы батальона. Из 12 комсомольцев, собравшихся в подвал КП, не было ни одного, кто бы чем-нибудь да не отличился в боях с немецкими захватчиками.

Я был комсоргом батальона, и мне полагалось ознакомить комсомольцев с предстоящим заданием. Я сказал:

— На завтра, в день Первого мая, назначен штурм дворца. Мы, комсомольцы, должны быть впереди, увлечь за собой бойцов. В прежних боях мы честно справлялись с возложенными на нас задачами, не раз подавали пример дисциплины и отваги. Надеюсь, что и завтра не посрамим комсомольского звания — возьмем дворец. Пусть красное знамя будет водружено здесь нашими комсомольскими руками.

Я не ждал возражений, и они, разумеется, не последовали. Все комсомольцы выразили уверенность в успехе атаки, а Алексеенко поклялся первым ворваться во дворец и укрепить на нем красный флаг.

Мы разошлись и занялись подготовкой к бою. Ночь прошла спокойно. За ночь разнесли патроны и гранаты. Командование подбросило на наш участок несколько танков ИС и большое количество тяжелой артиллерии.

Под утро началась артиллерийская подготовка. Воздух потемнел от порохового дыма и красной кирпичной пыли. Мы с удовольствием глядели, как снаряд за снарядом аккуратно ложится во дворец; надо полагать, что засевшие там фрицы не разделяли нашей радости. Подавленные разрушительным обстрелом, они почти прекратили ружейно-пулеметный огонь.

В нижнем этаже обращенной к нам стороны здания было большое окно. Его-то и наметили местом вторжения штурмовой группы. Но оно было забито толстой решеткой. Артиллеристы помогли и тут. Пробоины от снарядов все теснее окружают железное окно, наконец один снаряд угодил прямо в центр решетки. Образовалось просторное отверстие.

Наступил решительный момент. Выдвинувшись на исходное положение, бойцы приготовились к броску вперед.

— Кому флаг? — спросил комбат Решетнев.

— Мне! — крикнул Алексеенко.

Артиллерия переносит огонь на соседние дома.

— Вперед на штурм! — командует капитан Баранец.

Комсомольцы, увлекая за собой всех остальных бойцов, бегут вперед. Разрыва между артподготовкой и атакой не было, поэтому немцы не успели опомниться. Бойцы, стремительно пробежав 200 метров, ворвались в окно и тут же пустили в ход гранаты. В громадных дворцовых залах загремели взрывы.

Нижние этажи