Читать книгу - "Малознакомый Ленин. Взгляд со стороны - Николай Владиславович Валентинов"

разыгрывать несколько простых детских песенок и пьес, и он стал играть бойко и с выражением. Мать жалела потом, что он забросил музыку». Г-жа Т. Алексинская (имею в виду ее статью в Grande Revue, 1923 г., август) писала, что летом 1907 г. «в Финляндии ей довелось слышать поющего Ленина». «Он пел сентиментальный романс, совершенно не подходивший к его большому безволосому черепу, маленьким хитрым глазам и в особенности к его голосу, негодному для лирического пения».

Никогда не слыхал поющего Ленина. Не знаю, был ли у него тенор или баритон. Но во время прогулок с ним в Женеве и игры в шахматы много раз слышал, как Ленин свистит разные мелодии. Всегда удивляло мастерство, с каким он передавал их. Умение Ленина еще в ребяческие годы хорошо насвистывать отмечает и Веретенников. Впрочем, он считает, что Ленин с юных лет был для детей внушителем всех качеств и высоких достоинств. Не чувствуя комизма или глупости своих слов, он пишет следующую фразу: «Только благодаря свисту Володи у меня стал развиваться музыкальный слух».

Брат Ленина Дмитрий, не довольствуясь статьей о «Любви к музыке в семье Ульяновых» («Правда», 21/I 1941 г.), написал нечто вроде трактата «Владимир Ильич в музыке»[37], хранящегося в архивах Института Маркса – Энгельса – Ленина. Он не напечатан, но, насколько нам известно, в центре его – описание, как Ленин в 1890 г. на хуторе Алакаевка, напевая, помог своей сестре Оле (она была хорошая музыкантша) подобрать на рояле никому тогда в России не известный мотив «Интернационала». Есть основание думать, что это «музыкальное событие» – только фантазия брата Ленина, но что у Ленина был музыкальный слух— это несомненно. В письме к матери из Мюнхена (17/I 1901 г.) [38], сообщая, что был в опере и слушал «с наслаждением “Жидовку”», он прибавлял, что он эту оперу слышал в Казани, 13 лет назад, когда «пел Закржевский», и некоторые мотивы запомнил. Позднее, вместе с мозговым переутомлением и начинающейся болезнью, у Ленина произошло полное исчезновение музыкальной памяти. Художнику Н. Альтману, лепившему в Москве в 1920 г. скульптурный портрет Ленина, он сказал: «Я могу двадцать раз слышать одну и ту же мелодию и ее не запомнить». Такой фразы раньше от него нельзя было услышать.

Конечно, не одними только «солдатиками», птицами и игрой на рояле увлекался подросток и юный Ленин. Он пройдет через ряд увлечений: катание на санках с снежных гор, игра в крокет, хождение на ходулях, гимнастика и, в частности, упражнения на трапеции, гребля, плавание, коньки. Различные физические упражнения сделали юного Владимира Ульянова крепко сложенным. Очень большой вкус ко всем видам спорта он сохранил на всю жизнь. Ежедневной гимнастике он придавал огромное значение. В 1898 г. его брат Дмитрий накануне окончания в Москве медицинского факультета был арестован и сидел в тюрьме. Ленин, узнав об этом, пишет из Сибири матери: «…занимается ли (Дмитрий. – Н.В.) гимнастикой?» Ленин считает, что в тюрьме, при сидячем образе жизни, чтобы не расслаблять организм, особенно важны физические упражнения. «Брат – медик, – презрительно заключает он, – а врачи большею частью рассуждать только умеют о гигиене». Он просит мать рекомендовать брату превосходное, по его мнению, упражнение. Это – «земные поклоны»: наклонять корпус, не сгибая ног, и доставать рукою каждый раз до полу. Пусть брат делает «не менее 50 подряд земных поклонов» (см.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 55. C. 72).

Н. Альтман работает над скульптурным портретом В.И. Ленина. 1920 г.

Арестованной сестре Маняше он из Мюнхена в 1901 г. отправляет подобный же наказ: «…главное[39] – не забывай ежедневной, обязательной гимнастики, заставляй себя проделать по нескольку десятков (без уступки!) всяких движений! Это очень важно» (см.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 55. С. 209). Ту же сестру Маняшу он запрашивал в 1912 г. из Кракова, катается ли она на коньках? «Право, этим не пренебрегай… Я как только попал в “холодное” местечко, сразу разыскал каток и попробовал, не разучился ли на коньках» (см.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 55. С. 332).

В Симбирске он был очень ловким конькобежцем, проделывавшим на льду смелые прыжки, всяческие сложные фигуры, спуск на корточках с горы. Вспоминая это время, он из Кракова писал матери в 1913 г.: «У нас чудесная зимняя погода без снега. Я купил коньки и катаюсь с большим увлечением. Симбирск вспоминаю и Сибирь» (см.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 55. С. 335).

В Симбирскую гимназию Ленин поступил осенью 1879 г. в возрасте десяти с половиной лет. Учился он превосходно. Во всех классах был первым учеником и, как и его брат Саша, кончил гимназию с золотой медалью. Благодаря хорошей памяти и совершенно исключительному для ребенка напряженному вниманию, с каким он слушал объяснения учителей, он усваивал уроки еще в школе, и это, в отличие от других детей, в значительной мере избавляло его от долгой подготовки уроков дома. Выполнив школьные задания, он становился свободен и шумом, криками очень мешал занятиям брата и сестер. Можно сказать, что по этой причине Ленин и научился очень рано играть в шахматы. Его отец, охраняя занятия других детей от шумливого брата, звал его к себе в кабинет. Чтобы здесь его удержать и развлечь, он стал его знакомить с шахматными фигурами и их баталиями. Драться этими фигурами Володе очень понравилось. Много лет спустя мать Ленина, непрестанно думавшая доставить сыну какое-нибудь удовольствие, послала ему за границу шахматы, выпиленные его отцом еще в Нижнем Новгороде в начале 60‐х годов. В 1914 году при аресте Ленина австрийскими властями и высылке его из Галиции шахматы затерялись. Ленин был крайне огорчен. Это была большая память об отце. На этих фигурах И.Н. Ульянов обучил шахматному искусству своих детей и постоянно играл с сыновьями. Подкрепляя уроки отца разными руководствами, оба сына сделались сильными игроками, а Ленин вдобавок, как ему и полагалось, страстным игроком. В ссылке и эмиграции он всегда искал, с кем бы сразиться. М.Т. Елизарову, мужу его старшей сестры, удалось в 90‐х годах участвовать в шахматном сеансе одновременной игры с 30 и 40 участниками, которую вели в Москве знаменитые мировые игроки того времени – Ласкер и Чигорин. Елизаров выиграл партию у того и у другого. Ленин, а ему с некоей гордостью о том писал Елизаров, совсем не увидел в этом большого подвига. Он считал себя и, вероятно, действительно был гораздо более сильным игроком, чем Елизаров.

Уже цитированная г-жа Алексинская, присутствовавшая в 1907 г. в Финляндии при шахматной игре Ленина с ее мужем, с той же неприязнью, с какой она критикует голос, слух, лысину, лицо Ленина, судит и об его манере игры: «У Ленина особый взгляд на игру. Хорошие игроки, корректно играющие, исправляют оплошности своих противников. Ленин не в их числе. Ему нравится не играть, а побеждать. Он эксплуатирует все