Читать книгу - "Хроника - Салимбене де Адам"

в оковах; делал он это на виду у жителей Пармы, находившихся в городе, дабы причинить им боль. И происходило это на берегу реки Пармы по направлению к горам, выше моста Госпожи Эджидии в местечке, называемом Бидуццано. И в это время там с императором была вся кавалерия во всеоружии, из опасения, что пармцы вместе с теми, кто с оружием вернулся в город из изгнания, нападут на них. Ибо, как говорит блаженный Иероним: «Благоразумно бояться того, что может случиться»[1037]. Ведь «благодаря собственной предусмотрительности враг становится менее опасным»[1038]. Но обычно говорят:

То не свершают года, день что единый свершит[1039]. /f. 292c/

Об этом одном дне сказано, Зах. 14, 7: «День этот будет единственный, ведомый только Господу». Этим единственным днем оказался тот, когда пармцы заставили императора с позором бежать из его города Виттории. И получил он, конечно, по заслугам, потому что предал смерти многих невинных людей. Посему Господь говорит, Мф. 23, 34: «И вы иных убьете и распнете, а иных будете бить». Что и случилось с господином Андреа да Треццо, знатным кремонским рыцарем, и с Конрадом из Берчето, клириком и опытным воином, которых Фридрих подверг разного рода пыткам огнем и водой и другим различным мучениям.

О пармских рыцарях, на которых моденцы и реджийцы наложили оковы во время раздора между Фридрихом и Церковью

Еще до того, как Парма отпала от Фридриха, пармцы отправили в Модену двести рыцарей для охраны города, которых моденцы, бывшие на стороне императора, немедленно заключили в темницу и наложили на них оковы, после того как узнали, что Парма отпала от императора. Точно так же поступили и реджийцы с пармцами, которые были у них по той же причине. И вот император послал за этими рыцарями и посадил их в Виттории в темницу и, когда у него было желание, некоторых из них предавал смерти; и особенно, когда он совершал вылазку против города Пармы, осыпая ее в пылу сражения оскорбительными словами, а успеха это не приносило, тогда он остужал свое сердце, убивая пленных. А он часто испытывал свои силы, чтобы овладеть городом.

О рыцарях из Анконской марки, которых император приказал вздернуть на виселицу

Также однажды некие рыцари из Анконской марки покинули войско императора и, бежав, вошли в Парму и заявили, что они желают быть на стороне Церкви. Их приняли охотно и с радостью. Беглецы же поступили так потому, что император в начале мятежа в Парме, боясь потерять Анконскую марку, приказал многих рыцарей из нее содержать под стражей в городе Кремоне: некоторых – в государственной тюрьме, некоторых же – в домашнем заточении. И тех, кого содержали /f. 292d/ без оков в домашнем заточении, ожидала худшая участь, хотя об этом они и не знали. Ибо к пятерым рыцарям из марки, содержащимся в Кремоне в каком-то доме, в то самое время, когда они мыли руки, собираясь ужинать, явился посланец из числа сторонников императора и велел им тотчас же, без промедления садиться на коней и вместе с ним ехать к императору. И когда они доехали до одного поля за пределами города Кремоны, называемого Мозой, он подвел их к виселице, где их и повесили. При этом палачи приговаривали, что «так поступить с вами приказал император, потому что вы – предатели». А ведь они явились помогать ему! На следующий день пришли братья-минориты, сняли их с виселицы и похоронили; и монахи с трудом смогли отогнать волков, чтобы они не пожрали висевших на виселице. Все это я видел, ибо в то время жил в Кремоне, а также и в Парме.

О господине Герардо дель Канале, коего император приказал утопить в море, привязав к его шее мельничный жернов

Было бы долго рассказывать обо всех тех сторонниках Церкви, кого в то время император умертвил или приказал умертвить. Так, он отправил в Апулию господина Герардо дель Канале из Пармы и приказал утопить его в глубине морской, привязав к его шее мельничный жернов. И это несмотря на то, что Герардо дель Канале прежде был его вернейшим другом и много раз получал от него должность подеста и всегда находился с ним в войске за пределами Пармы. У императора был один-единственный повод для подозрения: башня Герардо в Парме не была разрушена. Поэтому император говаривал ему с неестественным и притворным смехом: «Господин Герардо, пармцы нас очень любят: ведь в то время, как они разрушают другие здания города, принадлежащие сторонникам Империи, они до сих пор не тронули вашу башню и мой дворец на Арене». /f. 293a/ Говорил он это иронически. Но господин Герардо не понимал этого, ибо он полагал, что все времена проходят одинаково, но это не так, потому что

Неодинакова поступь бывает у первых и поздних[1040].

В самом деле, как говорит мудрец, Еккл 3, 8: есть «время войне, и время миру».

А когда я во время той осады ушел из Пармы, направляясь во Францию, я прошел через Фонтанеллато, деревню, в которой тогда жил господин Герардо дель Канале; увидев меня, он обрадовался и сказал мне, что он был весьма полезен жителям Пармы. И я ему на это сказал: «Поскольку император осаждает Парму, вы будьте или только с ним, или с находящимися в городе пармцами, а не прихрамывайте на обе ноги, ибо это вам не на пользу. Ведь о том, кто стремится примкнуть сразу к двум сторонам, сказано в Писании: “Такой человек… будет застигнут там, где не думал”, Сир. 23, 30». Он не услышал меня, то есть и не подумал сделать то, что я сказал; и потому его утопили в глубине морской, привязав к его шее мельничный жернов, как я уже сказал. Посему к нему подходит то, что говорит мудрец, Притч. 12, 15: «Путь глупого прямой в его глазах; но кто слушает совета, тот мудр». То же, Еккл. 7, 17: «Не будь безумен: зачем тебе умирать не в свое время?» То же, Иов. 22, 16: Они «преждевременно были истреблены, когда вода разлилась под основание их».

О господине Бернардо Росси из Пармы

Обрати внимание на то, что господин Бернардо ди Роландо Росси из Пармы, родственник господина нашего папы Иннокентия IV (ибо женой Бернардо была сестра папы), лучше понял слова императора, сказанные ему иносказательно, чем господин Герардо