Читать книгу - "Малознакомый Ленин. Взгляд со стороны - Николай Владиславович Валентинов"

на минуту, что… все радикальные элементы интеллигенции стали под знамя социал-демократии, группируются вокруг ее центральной организации… а… рабочие массы в еще большем масштабе, чем теперь, следуют ее указаниям и готовы повиноваться ей… Что это означало бы? Мы имели бы в данном случае революционную политическую организацию демократической буржуазии, ведущую за собой в качестве боевой армии рабочие массы России. А для довершения своей злой иронии история, пожалуй, поставила бы нам еще во главе этой буржуазно-революционной организации не просто социал-демократа, а самого что ни на есть “ортодоксального” [351](по его происхождению) марксиста». «Ведь дал же легальный или полумарксизм литературного вождя (Аксельрод имел в виду Струве. – Н.В.) нашим либералам. Почему бы проказнице-истории не доставить революционной буржуазной демократии вождя из школы “ортодоксального”, революционного марксизма?»[352] (стрела в Ленина!).

Таково резюме статей Аксельрода. В лагере меньшевиков они произвели огромное впечатление, их объявили «знаменитыми». Я слышал, как на одном собрании Мартов назвал их «великолепным марксистским анализом нашего партийного развития». «В свете этого анализа, – говорил он, – нельзя не видеть, что Ленин не орел, как думают его поклонники, а только весьма вульгарной породы политическая птица, несмотря на претензии высоко летать – объективно не подымающаяся над буржуазно-демократическим якобинством». Много лет позднее, т. е. уж после Октябрьской революции, другой видный меньшевик, П.А. Гарви, писал, что «фельетоны Аксельрода были для нас как бы молнией, осветившей темное небо и все окрест…» «В своих знаменитых фельетонах в «Искре» он первый… вылущил зерно политических разногласий. Он первый указал на опасность превращения нашей партии на путях большевизма в якобинскую [353]заговорщического типа организацию, которая под маской ортодоксального марксизма будет прокладывать путь мелкобуржуазному радикализму, подчиняющему себе и использующему для своих политических целей рабочий класс и его массовую революционную борьбу» (Воспоминания социал-демократа. Нью-Йорк. 1946. С. 395, 411–412).

Не знаю, можно ли теперь назвать фельетоны П.Б. Аксельрода «знаменитыми». Он остро и правильно указал на якобинский и «теократический характер», защищаемый Лениным, централизованной властной организации. В какой-то степени прав он и в том, что историческая обстановка могла способствовать превращению русского социал-демократизма в буржуазный революционизм. Но следующее его указание, что толкачом движения в эту сторону, «прокладывая пути для мелкобуржуазного радикализма», является именно Ленин, – это в свете происшедших событий следует считать явно опровергнутым жизнью. Если бы Ленин вел движение действительно в сторону буржуазного революционизма, его результат – Октябрьская революция – должна бы окончиться победой «мелкобуржуазного радикализма», а этого не произошло.

Развиваясь и трансформируясь, эта революция привела не к буржуазному строю, не к социалистическому, а к тоталитарному государству, совершенно новой, в истории никем не предвиденной общественной формации. То обстоятельство, что значительная часть европейского рабочего движения приняла проповедуемые Лениным формы, от которых Аксельрод считал Европу застрахованной, показывает, что вопрос, им анализировавшийся, неизмеримо сложнее, чем Аксельрод это думал и изображал. Впрочем, его статьи скоро должны были в глазах меньшевиков потерять значительную часть своего значения. Ведь их критика стала сосредоточиваться совсем не на доказательстве буржуазных тенденций политики Ленина, а, наоборот, на обвинении его в том, что, игнорируя буржуазный характер развертывавшейся в 1905–1906 гг. революции, провозглашая диктатуру пролетариата и крестьянства, перепрыгивая через всякие препоны, он бессознательно стремится превратить буржуазную революцию в социалистическую.

Статьи Аксельрода, когда я с ними ознакомился, показались мне надуманными и лишь неприятно напомнили обостренную полемику в Киеве с Вилоновым, конторщиком железнодорожных мастерских, входившим в кружок, который в 1902–1903 гг. я посещал в качестве пропагандиста. Перевертывая формулу Ленина из «Что делать?», гласящую, что стихийное движение рабочего класса есть тред-юнионизм, идет к подчинению его буржуазной идеологии и задача в том, чтобы «совлечь» рабочих с этого пути под «крылышко социал-демократии», Билонов утверждал, что стихийное движение рабочих, наоборот, тянется, прямо идет к социализму, а вот приходящая к ним из разных слоев радикальная интеллигенция «совлекает» их с правильного пути, «пакостит» им, затемняет их сознание, ставя пред ними ближайшей задачей не социалистическую революцию, а буржуазную. У радикальной интеллигенции, говорил Билонов, под видом марксистов, проникающих в рабочую среду, падение царизма – высшая и последняя цель, тогда как рабочие должны вместе со свержением самодержавия добиваться и свержения капитализма[354].

О статьях Аксельрода мне удалось говорить с Лениным лишь 18 и 20 января, когда я рассказал ему о встрече в отеле с Аксельродом, о которой я уже писал. Напомню, что Ленин был недоволен тем, что я счел нужным извиниться перед Аксельродом за грубые выражения по его адресу. «Промах дали, они на нас собак вешают, пусть не жмутся, получая хорошую сдачу». Начав говорить об Аксельроде сравнительно спокойно, Ленин скоро оставил этот тон и, если употребить выражение Красикова, превратился в «тигра». Он говорил:

– Что такое писания Аксельрода? Самая большая гадость, которую только пришлось читать в нашей партийной литературе. Послушать его, так выйдет, что часть партии, представленная на съезде большинством, вела рабочий класс России на заклание его буржуазией, а вот другая часть партии – Аксельрод и ему подобные – является выражением кристально чистого социализма. Аксельрод оплевал трехгодичную работу «Искры», все ее достижения. За три года существования «Искры» и искровской организации они, по его мнению, кроме «организационной утопии теократического характера» и подчинения рабочего движения буржуазной интеллигенции, ничего доброго не сделали. Нужно быть тупоумным, выжившим из ума человеком, чтобы отважиться писать такую глупость. Я всю эту выдумку разоблачу. С фактами, документами в руках покажу подлинное лицо обоих течений. Пусть партия судит.

Я спросил Ленина, как скоро он намерен написать свою брошюру и когда нужно ждать ее появления?

– Вероятно, в начале апреля.

– Жаль, – сказал я, – что в течение ближайших месяцев не придется с вами видеться. Для меня это будет большим уроном. При первой же возможности я хочу возвратиться в Россию. А до отъезда, естественно, хотелось бы приобрести возможно больше такого знания, которое почерпывается не столько из книг, сколько из личного общения с наиболее авторитетными и опытными членами партии, из них же первым являетесь вы.

– А почему вы думаете, что не придется видеться?

– Вы, вероятно, так будете заняты писанием, что на разговоры и свидания с визитерами моего партийного ранга у вас времени не будет.

– Это совсем не так, – возразил Ленин. – Я не хочу работать без передышки, я буду вести работу, чередуя ее с часами отдыха. Например, около четырех часов – это моя давняя привычка – я обязательно буду выходить на прогулку на полчаса, на сорок минут. Ничего не имею против того, чтобы в это время вы заходили ко мне вместе прогуляться. Шагать по улицам в одиночестве я совсем не люблю.

«Приглашение», или, иначе сказать, «позволение» сопровождать Ленина во время его прогулок я использовал довольно широко. Этот человек меня крайне интересовал. Та небольшая