Читать книгу - "Преподаватель - Юлия Хокка"

за ремнем безопасности. Голова неприятно гудела, во рту пересохло, сейчас очень не помешала бы пара глотков воды, но спрашивать про нее у Олега я почему-то не стала.

Мы выехали с парковки и почти сразу же затормозили на ближайшем светофоре. Дорогу переходили две знакомые девочки – они учились в нашем университете на юристов. К счастью, в нашу сторону они не посмотрели.

Сначала мы ехали молча, потом Олег задал несколько вопросов про мою семью, диалог шел спокойно и гладко, но неприятное напряжение в воздухе чувствовалось. Шефер это тоже заметил.

– Думаю, нам надо обсудить вопрос с посвящением меня в твои проблемы, – сказал он, не отводя глаз от дороги.

– Согласна. Явно вышло какое-то недопонимание, – кивнула я.

– Позволишь, я начну?

– Угу.

– Понимаешь, Лесь, когда я говорил, что у меня нет время на решение чужих проблем, я имел в виду не это. Давай просто договоримся об одной простой вещи, хорошо? Ты будешь рассказывать мне обо всех своих проблемах, обо всем, что тебя беспокоит, а там уже будет видно, вмешаюсь я, помогу или попрошу тебя разобраться с этим самой.

– Да, хорошо. Так будет лучше и проще.

Резко повернув руль, Олег обогнал едущую впереди красную машину, затем перестроился обратно в свой ряд. Из неуложенной прически снова выбились непослушные пряди, он убрал их со лба и опустил одну руку на свое колено. Очень хотелось коснуться его длинных, ровных пальцев, переплести их со своими и ощутить тепло его ладони.

– Я готов выслушать твою позицию. Ты не рассказала отчасти из-за той фразы, сказанной на кухне, я правильно понимаю?

– Ну, частично, да, – честно ответила я. – Но даже без нее, скорее всего, я бы промолчала, потому что правда не хочется тебя чем-то грузить. У тебя много дел, много работы, я же это понимаю. Да и подобные семейные проблемы обычно не принято обсуждать открыто.

– Но ведь мы встречаемся. Мы вместе. Я – твой мужчина. Неужели в такой серьезной ситуации, где моя помощь реально, – он интонацией выделил это слово, – необходима, разумно будет промолчать?

«Я – твой мужчина», – эхом отозвалось в голове.

– Просто… Я не знала, чем ты можешь помочь, не думала, что поедешь со мной выгонять маминых дружков. Привыкла, что мы с бабушкой справляемся сами.

– Понимаешь, в этой ситуации тебе угрожает опасность. Напрямую. Два взрослых мужика, бабушка и молодая девочка. Несомненно, я должен быть рядом, и я буду.

От этих его слов, от того, как уверенно и серьезно Олег их произнес, на душе сразу стало светлее и спокойнее.

– Спасибо, милый. Давай мы всегда будем все спокойно обсуждать, чтобы не ссориться? Большинство ссор же возникает из-за недопонимания.

– Отличная идея.

– Могу я задать тебе вопрос? – тут же поинтересовалась я, рассматривая красивое, сосредоточенное на дороге лицо.

– Конечно.

– Ты так остро отреагировал на мои слова на лестнице, потому что характер вспыльчивый или потому что бэкграунд нехороший был?

Шефер ненадолго призадумался, после чего спокойно произнес:

– И характер довольно… не вспыльчивый, но импульсивный. Порой слишком импульсивный. Я рассердился, потому что испугался за тебя. Ты же могла пострадать из-за того, что просто не рассказала об этой ситуации мне… – признался Олег. – И бэкграунд нехороший, да. Во-первых, бывшая девушка, которая студентка, часто закатывала скандалы с обвинениями, в связи с чем у меня выработалась и закрепилась определенная модель поведения, и перестроиться я пока не успел. Во-вторых, у меня непростые родители. Но я исправлюсь. Обещаю.

Я только сейчас поняла, что почти ничего не знаю о его семье, хотя о моей мы говорили неоднократно. И про прошлые отношения он очень мало рассказывал, впрочем, про это спрашивать, может, и не стоило. Прошлое же в прошлом, так?

– Я тебе верю. А расскажешь про родителей? Какие они?

– Они консервативные, требовательные. Хвалили мало, ругали много, но любили и любят меня – тут зря не скажу. Однако там к упрекам и обвинениям я тоже привык. – Он усмехнулся. – Как уже говорил, мама – школьный учитель математики, отец – директор на предприятии.

– Они как-то влияли на твою профессию? Я имею в виду, да, ты говорил, что из-за мамы думал стать преподавателем, но они сами пытались на тебя повлиять?

– О да, – Олег иронично коротко посмеялся, – мне с детства внушали мысли о преподавательской карьере, мама хотела видеть меня только учителем математики, как и сама, отец поддерживал, хотя и вариант с устройством на его предприятие рассматривал. Однако меня заинтересовала биология, мозг в частности. Как уже говорил, тогда остановились на учителе биологии, но я не хотел в школу – просто до дрожи не хотел. Не видел себя в работе с детьми и тем более с подростками. Ближе к восемнадцати годам у меня стали появляться первые идеи для бизнеса. Но родители всерьез не восприняли, назвали это ерундой, не поверили в меня, продолжали давить с преподавательством, в крайнем случае с устройством на работу к отцу, если по профессии сразу не найду. Тогда я стал втихаря читать специальную литературу, смотреть видеоролики на заинтересовавшую тематику, но, как они и настаивали, ушел в науку с целью позже преподавать. К счастью, выбранная специализация мне нравилась, поэтому совмещать официальную и неофициальную учебу смог. С Русланом познакомился. Пока получал дипломы, подрабатывал у отца, а все свободное время посвящал проекту. Первые попытки открыть свое дело провалились, и я устроился преподавателем в университет, но к двадцати семи годам с бизнесом начало складываться. Наш с Русланом уже усовершенствованный проект выстрелил, развитие пошло, денежки закапали, но только через год я рассказал обо всем родителям.

Выслушав его, я вздохнула. Это отвратительно, когда родители не дают ребенку право выбора, решают все за него и вынуждают идти их путем, а не своим. Как мамы, папы, бабушки и дедушки могут буквально лишать своих детей и внуков их жизни? Разве человек, который живет другой, чужой жизнью, может быть счастлив? Как так получается, что собственные нереализованные цели и убеждения становятся важнее морального состояния родных детей?

– И что они сказали? – спросила я, ожидая, что хоть после успеха сына они осознали свои ошибки.

– Отец ограничился словом «молодец», а мама сказала, что это все здорово, но ненадежно и нестабильно, так что забрасывать преподавание нельзя. Но не ушел из этой карьеры я по другой причине, не из-за ее слов.

Грустно. Родительское принятие, одобрение и похвала важны любому ребенку, а Олег, получается, толком это и не получал.

– По какой? Потому что, как ты говорил, тебе нравится?

– Да. Считай, хобби, которое приносит дополнительные деньги. Правда, недавно, как ты знаешь,