Читать книгу - "Львы и розы ислама - Владимир Дмитриевич Соколов"

люди надевали поверх штанов две тонких рубашки (камис) из дорогой тустарийской ткани и накидывали на них еще халат (рида). Позже вместо риды появился длинный кафтан (гунбаз), доходивший почти до земли.

Мужская одежда почти всегда была белой – носить пестрое и цветное считалось неприличным. В черном ходили только проповедники, военные и чиновники. У придворных имелось что-то вроде униформы: секретари носили длинную рубаху с вырезом (дурра), богословы набрасывали накидку тайласан (от тюркского талу сан – «особая честь»), военные надевали короткую куртку (кааба) черного цвета. Женщинам дозволялось носить белыми только шальвары (точнее, сирваль – персидскую одежду, заимствованную арабами), остальное должно было быть цветным, но не крашенным, а натуральным. Крашенная одежда полагалась только рабыням, певицам или простонародью. В трауре обычно надевали голубое.

На голове носили традиционный головной убор араба – повязку или платок. В персидском варианте ее называли тюрбан, в тюрском – чалма. Существовали десятки способов обматывать чалму вокруг головы, но в любом случае это делалось «чистой», то есть правой рукой и всегда справа налево. Ткани для чалмы были такими длинными, что их приходилось наматывать на голову по сорок и больше раз. Говорили, что чалма должна быть достаточно большой, чтобы после смерти послужить мусульманину в качестве савана. По сложности и причудливости фасона и по значению, которую предавали ей арабы, чалму можно сравнить с римской тогой.

Многие халифы вносили свою лепту в создание новых покроев одежды или деталей туалета. Так, после Харуна ар-Рашида появилась мода на высокие шапки-колпаки, которые укреплялись изнутри каркасом из деревянных реек, а аль-Мустаин увеличил ширину рукавов и уменьшил высоту шапок. Аль-Мутазз первым начал ходить в украшениях из золота (а не из серебра), аль-Мутаваккиль ввел моду носить одежды из пестрой ткани.

Появление шальвар и моды «под мальчиков» связывают с Зубейдой, женой Харуна ар-Рашида. Увлечение ее сына аль-Амин юношами вызывало нарекания благочестивых мусульман, и Зубейда попыталась излечить его от этой склонности, придумав новую моду на «девушек-пажей»: они одевались и стриглись как юноши, чтобы понравиться аль-Амину и отучить его от однополой любви.

Мода распространялась не только на одежду, но и на прически: багдадские щеголи начесывали волосы на висках вперед или изгибали их в виде жала скорпиона. Вместо карманов арабам служили широкие рукава или туфли, куда клали все, от кошельков до книг. Во время дождя горожане накидывали непромокаемые плащи-дождевики из клеенчатой китайской ткани.

Со временем одежда мусульман стала все больше зависеть от тюрков. Появились тюркская чалма (сувлук), турецкие шапки и фески, короткие черные куртки (капа), рубахи с вырезом на груди.

Эстеты

Неповторимая восточная эстетика пронизывала все стороны мусульманской жизни, от кухонной утвари до манеры говорить. Цветастым речам соответствовали пестрые платья и рубахи, витиеватым выражениям – инкрустация на посуде и орнамент на стене. Один и тот же красочно-декоративный можно узнать в диалогах арабских хроник («Мы поставим челки наших коней с челками ваших коней», «Горе тебе, принеси мне еще вина!», «Да буду я за тебя выкупом перед Аллахом!»), в шитых золотом подушках из Стамбула, арабесках персидских ковров и мозаичных столиках Каира. Гармония вещей, среды и человека рождалась сама собой, определяясь общим духом времени и национальным характером и вкусом.

Свою страсть все расцвечивать и украшать арабы с особой силой утоляли в драгоценностях, которыми они покрывали все подряд: одежду, оружие, посуду, конскую сбрую и каждую часть тела, вплоть до пальцев на ногах. Правитель не был правителем, если не собирал большую коллекцию редких самоцветов и ювелирных изделий. В сокровищницах вельмож и богачей хранили все известные виды благородных камней: желтый и красный лал, красный или небесный яхонт, изумруд, аметист, малахит, гагат, янтарь, коралл, горный хрусталь, фараоново стекло. Драгоценности были в таком избытке, что далеко не все из них считались заслуживавшими внимания. При добыче оникса и лазурита брали только камни с «рисунком», а остальные выбрасывали; исключение делали для особо ценного сорта оникса, бакарани, который ценился наравне с персидскими сапфирами и крупным жемчугом – «уйгуном».

Коллекция Юсуфа. Ат-Танухи в «Занимательных историях» так рассказывает о коллекции редкостей и сокровищ, которую правитель Омана Юсуф ибн Ваджих держал в своем ларце: «Сначала он осмотрел печать на ларце, потом открыл его ключом и вытащил палочку, на которую было нанизано примерно пятьсот колец с рубинами, бирюзой и сердоликом – подобных мне никогда не доводилось видеть. При этом он сказал: "Это безделица, не обращайте на них внимания”. Мы так и сделали. Потом он вынул ожерелье из девяноста трех драгоценных камней, каждый величиной с яйцо змеи или воробья. Мы подивились их размерам. Потом он вынул бриллиантовый перстень с печаткой и, одев его на палец, поднес к сердоликовой печатке, которая была на пальце Ибн Мактума. Бриллиант притянул сердолик, как железный магнит, и печатка Ибн Мактума разлетелась на кусочки. Потом он достал из ларца что-то завернутое в тонкий платок. Он развернул его – в платке лежал кусок хлопка. И тут он извлек из него какой-то предмет, который ослепил нас своим сиянием и наполнил комнату светом, так что все мы были поражены. Юсуф передал этот предмет Ибн Мактуму, чтобы тот осмотрел его. Мы все осмотрели его и обнаружили, что это был красный рубин величиной с кисть руки, как в длину, так и в ширину. Мы были поражены, а Юсуф ибн Ваджих спросил: “Ну, как это по сравнению с драгоценностью, которую ты описал, Ибн Мактум?” Ибн Мактум был потрясен. Мы все рассматривали эту “руку” и не могли на нее наглядеться».

Эстетизация повседневности и быта у арабов проникала повсюду, наглядно проявляясь во время трапез. Основу застольного этикета при дворе составляла утонченность, доходившая до манерности. Аристократы и люди изысканные старались избегать фруктов с косточками: фиников, винограда, персиков, – чтобы не приходилось их прилюдно выплевывать. К фруктам подавали золотые ножи для чистки, а обрезки бросали в стеклянные тазы. Мыть руки выходили в другую комнату: это считалось интимным делом, на которое лучше не смотреть другим. Ковырять в зубах зубочисткой прилюдно тоже не дозволялось.

«Люди знатные пренебрегают кишками, – писалось в арабской книге о хорошем тоне, – сухожилиями или жилами, почками, желудками, хрящами, брюшиной, изрезанными на куски и накрошенными, а также и суповой зеленю. Они не хлебают суп, не выискивают мозг, не наполняют руки жиром, не употребляют много соли, что у них считается самым неприличным, и не плещутся в уксусе. Они не пачкают жиром лежащую перед ними хлебную лепешку, не тянутся со своего места, не