Читать книгу - ""Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 - Анна Чернышева"

Ловушка-приманка с запахом «любимой кошки» едва не лишила жизни лесного кота. Рай счастливо избежал горькой участи, мягко приземлившись на колени и локти. И уже потом, осторожно раздвинув перистые листья папоротника и тонкие прутья валежника, обнаружил на земле зубчатый медвежий капкан.

Если бы Рай завершил свой прыжок так, как намеревался, его правая нога сейчас вполне могла быть раздроблена ржавыми металлическими челюстями.

«Она снова спасла меня, даже будучи далеко. Сумела заранее предупредить, всего лишь рассказав о любимой книге. Моя любимая, маленькая, храбрая, нежная…»

На стволе березы недалеко от капкана Рай обнаружил красную полоску, будто кто-то вытирал измазанную кровью ладонь. Отыскать направление теперь не составило большого труда. Задыхаясь от гнева, Рай старался сохранить четкость мысли и внимательность взгляда, не пропустить ни одной важной детали, которая могла сократить поиски. Тот, кто ударил и забрал Еву будет жестоко наказан.

Рай ни секунды не сомневался в себе, зная, что совершенно безоружным идет к охотнику, у которого есть ножи и ружье. Он шел вернуть любимую женщину… И никто не мог сейчас встать у него на пути.

Глава 11. «Научи меня любить…»

Ева

По моим подсчетам не меньше часа прошло, пока мы добрались до охотничьей избушки-развалюшки. Дощатая крыша обросла мхом, дверь шкрябала по земле, еле открылась. Захар затолкнул меня внутрь и велел сесть на некое подобие лежанки в дальнем углу. Сам же начал шнырять по утлой комнате, брякал какими-то склянками, смел на пол с обшарпанного стола обрывки газет и тарелки с засохшими объедками.

Внутри домишки с единственным крохотным окошечком стоял невыносимо затхлый воздух. Я зажала нос пальцами, но кислая вонь мешала нормально дышать. А пуще того угнетала мысль, придет ли помощь, ведь никто не знает, что меня так далеко увели.

Порой откровенно хотелось зареветь во весь голос, может, злой дяденька пожалеет и к маме отпустит. Но мамы у меня нет, и Захар не из жалостливых, до сих пор скула болит от его удара.

И все равно я мало его боялась, во мне жила прочная уверенность, что он не причинит мне большого вреда, только напугает.

— Пить хочешь?

Я отрицательно помотала головой. Захар пристально посмотрел на меня, и на лице его вдруг появилось новое странное выражение, очень походившее на мужской интерес. И даже голос неожиданно смягчился до отеческих ноток:

— Может, тебе поссать надо, скажи, отпущу на двор… постою, покараулю.

Я снова дернула головой, стараясь не глядеть в его сторону.

— Ну, жди тогда, я сейчас приду. Из лачуги не высовывайся, даже не пробуй сбежать, назад притащу и штаны спущу. И свои заодно тоже.

Он, кажется, был весьма доволен получившейся прибауткой. Противно оскалился, поглядывая на меня с возрастающим азартом. Его маленькие, глубоко посаженные глаза вдруг потеплели. Сейчас Захар походил на старого матерого волка, что притащил в логово зайчонка и не прочь позабавиться напоследок… Перед тем, как придушить.

Захар вышел, шумно захлопнув за собой хлипкую дверь, с потолка посыпался сор. Я подняла голову и взгляд мой уперся в ружье, стоявшее у стены рядом с дверью. Не успев ничего толком обдумав, я кинулась к «двустволке» и, стиснув ее в руках, вернулась на топчан, застеленный грязным покрывалом.

Даже не представляла, что ружье может быть настолько тяжелым, или это я такая слабая, а еще бестолковая. Я так и сяк вертела оружие, пытаясь сообразить, заряжено оно или нет. Наконец с превеликим трудом мне удалось переломить его пополам и обнаружить в одном стволе что-то вроде патрона. В голове крутились общеизвестные охотничьи термины типа «жакан» и «пыж»…

Я никогда прежде не держала в руках ружье, понятия не имела, как из него стрелять. Мне и в исходное-то положение вернуть ствол удалось не сразу, где-то заело или у меня руки тряслись от страха — не хватало ни сил, ни сноровки.

Дрожащим пальцем я нащупала спусковой крючок, направила дуло в сторону двери и разревелась. Одно дело смотреть по телевизору, как храбрая героиня под угрозой пистолета заставляет сдаться оголтелых преступников. Другое дело — испуганной учительнице сидеть в сыром закопченном углу и ждать Захара.

А когда он появится, мне сразу стрелять? Боженька, спаси, я же не смогу… Но тогда он дождется Рая и его на мушку возьмет. А с чего я взяла, что Рай за мной придет, ему теперь хорошо у Лильки под мягким боком.

Такие горькие думы вовсе не способствовали повышению боевого духа. Я опустила ружье на колени, и теперь слезы размазывала по щекам, а они все текли и текли от страха и одиночества. И еще оттого, что Рай все-таки предпочел крашенную куклу, а ведь поначалу все «Ева… моя Ева… я без Евы никуда».

Клоун рыжий! Пусть с Лилькой останется, лишь бы не совался за мной в лес.

Скрипнули рассохшиеся доски — в избушку зашел Захар. В одно мгновение оценил обстановку внутри, подлетел ко мне и грубым движением вырвал «двустволку» из рук. Даже не стал ругаться и бить, пожурил, как ребенка.

— А ну отдай! Все равно бы не выстрелила, с предохранителя-то забыла снять… Эх, ты, ляля-ляля… глупенькая, сладенькая.

Обидно, обидно… и уже очень страшно… Захар вернул ружье на место и вернулся ко мне, сел рядышком, положил тяжелую ладонь на мое колено.

— Ладно, не реви, смелая, смелая, оценил. Сейчас утешу! Я утешать мастер, ни одна бабенка еще не жаловалась. Да не жмись, ты ведь не девочка, ну, куда ты собралась, дура… Все равно возьму, хочешь — не хочешь… с вами только так и поступать.

Он подтащил меня к себе ближе и начал стаскивать футболку, расстегивать джинсы, а когда я попыталась протестовать, так ткнул кулаком под ребра, что у меня дух захватило, и я скорчилась от боли, плохо соображая, что происходит.

Снова возникло странное чувство, что все вокруг либо дурной сон, либо киносъемки. С минуты на минуту должен появиться оператор с камерой, весело объявить, что снят хороший кадр и кошмар закончится. А потом внезапно пришло четкое понимание, что это реальность и спасения ждать неоткуда.

Словно отвечая на мой мысленный вопль отвращения Захара вдруг оторвала от меня неведомая сила и впечатала в противоположную стену избушки. Я свернулась на лежанке калачиком и замерла, глядя на то, как рыжеволосый мужчина, снесший с петель двери, дубасит охотника.

Мне нужно было отвернуться или закрыть глаза, но я будто окаменела и взгляда не могла отвести от того, как Рай молотил Захара. Это было гадкое зрелище, оно совсем не походило на все драки, виденные