Читать книгу - "Не по собственному желанию 3. Финал - Александр Куринь"

Через минуту выяснилось - никуда идти и не нужно - ко мне самому пришли. Вот только первыми звуками, которые я услышал в этой реальности, была не бодрая мелодия "Пионерской зорьки", а негромкое, монотонное пиканье. А это что такое? Я не расстраиваюсь – это гораздо лучше, чем очнуться под печальные мотивы Фредерика Шопена.

Безуспешно пытаюсь открыть глаза, или хотя бы один. В них словно песка насыпали, но все же разглядеть что-то удаётся. Слева от себя увидел какой-то модерновый медицинский агрегат, от которого ко мне тянется с десяток разноцветных проводков и силиконовых трубочек различного диаметра, а справа, слышно как мерно качает свою помпу аппарат искусственной вентиляции лёгких. Судя по дизайну оборудования, изготовлено оно точно не в девятнадцатом веке и даже не в двадцатом. Уже легче - хоть с этим повезло. Не сомневаюсь, мне бы точно не понравилось ходить на ночную вазу или топать по морозцу в дощатый туалет.

Тем временем, разумный аппарат, сообразив, что его клиент уже очнулся, ускорил ритм, а на зеленом экране бодро поползли столбики разноцветных цифр. Почти одновременно с этим дверь осторожно приоткрылась, и в палату заглянула молоденькая девушка в белом халатике, похоже, медсестра. Встретившись со мной обеспокоенным, а затем удивленным взглядом, она тихонько пискнула, прикрыв ладошкой рот, и вновь исчезла за дверью, даже забыв её прикрыть.

- Куда же ты милая умчалась, а посидеть, а поговорить? Как там принято у нашего брата попаданца? Мне ведь положено спросить, что у нас за держава, какой нынче год от Рождества Христова, кто сидит на троне - Великий князь, Генеральный секретарь или президент?

Как оказалось, убежала она не просто так и совсем ненадолго. Не прошло и двух минут, как в комнату решительным шагом вошёл мужчина средних лет, на ходу застёгивая белоснежный халат. Внимательно посмотрев на показатели, помигивающие на экранах, он направился ко мне. Мне показалось, что мигающие цифры его удивили, а затем порадовали. Подойдя к кровати, он взял меня за запястье и словно не доверяя своей космической технике, нащупал пульс. Воистину, у всех врачей мира протокол один .

- А рука то у него тёплая – не к месту подумал я, - видать, хочет лично убедиться, что аппарат не соврал, сердце проснулось и в холодильник пока рановато. Впрочем, почему это я решил, что оно не стучало до того.

Закончив этот, обязательный для эскулапов всех времён ритуал, врач выпрямился, на минуту задумался, словно принимая решение, а затем принялся решительно отсоединять меня от систем жизнеобеспечения, давай мол, теперь справляйся сам уважаемый.

Закончив и подойдя поближе, он о чём-то спросил меня по-английски. Странно, но я понял всё – неужели было достаточно тех скудных знаний, полученных на языковых курсах в 1991-м? С ответом я не спешил - и не потому, что не хотел или не знал что сказать, просто двигать языком оказалось ещё большей проблемой, чем открыть глаз. Пришла мысль – было бы неплохо, если меня оставят в покое, тогда и время появится привести мысли в порядок, а при удаче и попытаться хоть что ни-будь вспомнить. Врач оказался опытным и правильно понял мой взгляд, поэтому, ещё раз заглянув пациенту в глаза, вышел, прихватив с собой и свою симпатичную медсестричку.

И вновь я наедине с собой и своими мыслями, но теперь хоть уверен, что нахожусь по правильную сторону той границы, которая отделяет мир живых от тех, кто стоит в очереди к Петру-ключнику. Итак, это всё-таки я, Александр Сиверинский, а не некая бестелесная сущность, как в том фильме ужасов, который некогда довелось посмотреть. Во всяком случае, люди меня видят, слышат и о чём-то спрашивают. И это радует.

Понемногу, туман в голове рассеивается, а может, просто спадают последствия моего лечения, и что-то подсказывает, очень длительного лечения. Первыми, начинаю чувствовать пальцы, затем руки, ноги. Наконец, сделал окончательный вывод - это я - Александр Сиверинский, вот только непонятно прежний дедушка шестидесяти лет или опять пацан- третьеклассник?

- Вот почему всем порядочным попаданцам сразу же на глаза попадается свежий номер газеты "Правда", из которой тот всегда может узнать не только последние новости, но и год и сегодняшнюю дату. Что это, только мне так не везёт?

Делаю попытку осторожно повернуть голову в поисках этой самой газеты и тут же пожалел об этом. В виски ударила резкая боль.

- Ладно, ничего не поделаешь, думаю, терпеть осталось недолго, меня ведь должны покормить, тогда и попытаюсь выяснить. Кстати, а спросить хоть что-то я способен, или язык по прежнему не шевелится? И да, на каком языке все они общаются, неужели в этом заведении настолько продвинуты, что даже обычная медсестра свободно болтает на английском?

И действительно, почему именно на английском? Может, меня уже расшифровали и я проснулся в одной из секретных лабораторий ЦРУ? Все правильно, никакой болезни и не было, просто надо мной проводили опыты желая вытащить информацию и сведения о моем криптокошельке. И как теперь быть – дожидаться, что будет дальше или попытаться смыться? Похоже, никто меня не охраняет. Но бежать в нижнем белье, как Чапай от колчаковцев, не самая удачная идея. Да и куда бежать? Нет, надо бы вначале прийти в себя и определиться, где я и что я.

- Так, хорошая новость, язык похоже ворочается и для начала, попробую-ка я продекламировать какой-нибудь стишок,… ну тот, который первый в голову придет, или хотя бы известную мантру - мама мыла раму. Нет, лучше пусть будет песенка, тем более, что она как раз в тему.

Я открыл рот и попытался продекламировать запомнившиеся с детства строки:

May there always be sunshine,

May there always be blue sky,

May there always be mummy,

May there always be me!

Получилось! Вот и отлично, значит у меня все нормально, но почему вновь на английском. Впрочем, не страшно, зато я точно знаю - по меньшей мере три канала коммуникации работают в штатном режиме. Имею в виду зрение, слух и речь. То, что я в больнице, и не в обычной районной, я понял сразу. Остается лишь выяснить, в какой именно и как я сюда попал.

Закончить мысль мне не дали. Словно узнав, что пациент полностью пришёл в себя, двери палаты широко распахнулись, и в комнату вошли трое: тот самый