Читать книгу - "Фантастика 2025-46 - Маркус Кас"

нас плохо с оружием, значит, охота может быть затяжной. А еще со мной девушка, для которой дикая природа — красивая голографическая картинка.

— Макс, о чем ты задумался? Я тебя зову в третий раз, — Ната встала рядом, — думаешь, я не смогу преодолеть такой путь?

— Дело не в тебе, милая, на такое расстояние я не ходил даже сам, тем более, с таким слабым вооружением. По расчетам, нам должно хватить полгода, чтобы добраться до Макселя. Но даже с Санчо путь втрое короче мы преодолели за полгода: в пути встречаются непредвиденные обстоятельства.

— У нас есть дезинтеграторы, мы современные люди, справимся, — Ната вытащила из своего вещмешка два батончика.

— Двадцать выстрелов — это практически ничто, используем дезинтеграторы только в крайнем случае. Будем двигаться вдоль побережья: всегда можно поживиться дарами моря, и ниже риск наткнуться на хищников в лесу.

Пару минут ушло, чтобы расправиться с батончиком: солнце уже поднималось над горизонтом, предвещая теплую погоду. По ощущениям сейчас примерно пять-шесть градусов тепла, и чувства холода как такового нет. Закидав тлеющие угли снегом, скомандовал скорее самому себе:

— Пора в путь!

Пройдя около километра на юг, мы уперлись в скалы, входящие в море: это не Средиземное море, здесь не предвидится легкой прогулки по берегу. Я и забыл, что вся территория Норвегии — сплошные фьорды и скалы. Придется уходить вглубь континента, потому что западный берег Норвегии, сплошная горная гряда, изрезанная фьордами.

Дурная голова, ногам покоя не дает, это точно сказано про меня: взобраться наверх в этом месте было реально, если иметь навыки альпиниста. Пришлось возвращаться назад на место ночевки, только там обрывистый берег был достаточно пологий, позволяя легко подняться наверх, после чего мы пошли дальше на юг, ориентируясь на солнце в просветах между елями и соснами.

Идти по лесу оказалось тяжело: сотнями лет никто не убирал сухостой и хворост, периодически встречались такие буреломы, что мы тратили по полчаса, обходя такие преграды. Ноги утопали в тридцатисантиметровом снегу, цеплялись за скрытые корни и ветки. Уже через два часа Ната выбилась из сил: забрал у нее вещмешок, отдав ей копья. Еще примерно через час, мне пришлось объявить привал, понимая, что нет сил идти вперед.

— Километров десять прошли? — тяжело дыша, Ната уселась рядом.

— Сомневаюсь, это не лед, по которому мы шли с островов. Чем южнее, тем легче: снег растает, и будут видны звериные тропы. А так, мы идем наугад, зачастую попадая в глубокие снежные ямы.

— Будет тяжелее, чем я думала, — улыбнулась девушка, — но раз ты со мной, я ничего не боюсь.

— Снег и лес — не самое страшное. Сейчас время, когда начнут просыпаться бурые медведи, а волки особенно голодны. Да и дикари, скорее всего, нам не раз встретятся на пути, — заметив, как помрачнело лицо девушки, добавил, — правда, для нас это не так страшно, я попадал в ситуации и похуже. Ну что, пойдем дальше?

— Пойдем, — согласилась девушка, вставая.

Временами попадались небольшие прогалины, где снег уже начал таять. Водонепроницаемые сапоги комбинезона-скафандра отлично держали ноги в сухости, не пропуская воду. Когда солнце миновало зенит, объявил короткий привал. Костер решили не разжигать: еще на берегу я подобрал два осколка кремния, валявшихся в изобилии. При соударении с ножом или копьем искрило знатно.

— Покушаем сушеное мясо без огня, огонь разведем, когда остановимся на ночлег.

С некоторой запинкой, Ната кивнула:

— Я не особо голодна, но сделаем, как ты говоришь.

Сушеное мясо ей не понравилось, шашлык был вкуснее, призналась девушка, покончив с небольшим ломтиком.

Следующие четыре часа, пока не начали опускаться сумерки, мы героически боролись с глубоким снегом, ветками и буреломом, встречавшимися на пути. Наткнувшись на огромную упавшую сосну, чьи корни вывернули несколько кубов земли, образовав солидную яму, решил остановиться на ночлег. Пока Ната собирала хворост, нарубил ножом лапник, чтобы выстлать яму. Набрав пригоршню сухой хвои с упавшей сосны, начал высекать искры, чтобы развести огонь. Хвоя вспыхивала быстро, но мокрый хворост не желал гореть. Наступила ночь, прежде чем хворост разгорелся, давая защиту и тепло.

Обжарив кусочки мяса на прутике, протянул Нате: девушка с удовольствием вонзила свои белые зубы в кусок мяса. Я усмехнулся, вспоминая ее первую реакцию на мое предложение животной пищи.

— Очень вкусно, — поделилась девушка, — а ты что не ешь?

— Сейчас поем, — я подготовил второй шампур из прутика, протягивая его над огнем. Где-то очень далеко послышался волчий вой, заставив Нату замереть.

— Что это было, Макс?

— Волки.

— В моем времени их не осталось, только в специальных резервациях, мы на них смотрели через камеры.

— Здесь их навалом, и это они, скорее всего, будут смотреть на нас через свои «камеры», — пошутил я, принимаясь за еду.

— Они не придут на наш костер? — Ната передвинулась ко мне ближе.

— Они далеко, и сейчас у них гон, секс для них важнее еды. Это выла волчица, давая понять самцам, что готова к спариванию. А костер их, скорее, отпугнет, чем привлечет.

Из всего сказанного мной Ната со свойственной женщинам логикой выделила основное: «готова к спариванию». Именно так я понял ее взгляд, но проигнорировал его по двум причинам: слишком холодно, и я чертовски устал.

— Нам придется дежурить по очереди, чтобы костер не погас. Я лягу спать, а ты карауль, утренние часы самые тяжелые и опасные. Как почувствуешь, что тебя клонит в сон, разбуди меня.

— Хорошо, а может, я подежурю до утра, а ты выспишься? — предложила Ната.

— Мне хватит пары часов. Не забывай, что я снова молод и полон сил. Иди сюда, — чмокнул ее в щеку, — покажется что-то странным, сразу буди меня, не пытайся геройствовать.

— Хорошо, не буду, — улыбнулась Ната, вытаскивая дезинтегратор.

— И не отходи по нужде, а не то волк схватит тебя за беленькую попку, — увернувшись от удара, завернулся в кусок шкуры. Нужно выспаться, чувствую, как натруженное тело молит об отдыхе.

Глава 8. Северная Европа каменного века

Два часа в дороге, а я все не могу отойти. Сзади, проваливаясь по колено в снег, даже не пытаясь оправдаться, плетется Ната. Проснулся я от холода: костер практически погас, на своем боевом посту, накрывшись куском шкуры, мирно спала Ната, забыв о дежурстве и моих словах,