Читать книгу - "Фантастика 2025-46 - Маркус Кас"

составившее по нарукавному табло триста двадцать километров. Это было расстояние, определенное Натой как максимальное покрытие питанием со стороны спасательного модуля. Но комбинезоны еще грели, шлемы функционировали, и табло работало исправно. Вкралась надежда, что девушка ошиблась, и мы сможем еще несколько дней пользоваться благами технических достижений человечества.

Полные надежд, утром после небольшого завтрака отправились в путь, а через час комбинезоны стали барахлить. Вначале запиликал нарукавный датчик, экран несколько раз моргнул и погас. Затем самопроизвольно дезактивировался шлем комбинезона-скафандра, а буквально через полчаса функция обогрева тоже закончилась. Настоящее выживание начиналось с этого момента: больше не будет силового поля Третиньяка, под защитой которого можно было спать безбоязненно. В дезинтеграторах минимальное количество энергии, она отныне на вес золота.

— Постой, — я скинул вещмешок, Ната последовала моему примеру. Помог облачиться ей в толстую медвежью шкуру, и сам воспользовался ее помощью. Теперь комбинезон выполнял роль обычной одежды, несмотря на шкуру тело ощущало холод. — Нам придется идти немного быстрей, будем греться по дороге, за счет движения.

— Мне не холодно, просто непривычно так, — Ната забросила свой вещмешок, похудевший во время нашего путешествия.

— Если продолжим двигаться в том же ритме, может, сможем выйти к суще через неделю. А там уже есть лес, хворост, возможность согреться у костра. Ты сильная девочка, Ната, но предстоящая неделя выдастся тяжелой.

— Справлюсь, у нас отбор на курсы пилотов тоже не самый легкий был. Давай продолжим путь.

— Не забывай смотреть под ноги, температура поднимается, возможно, что местами лед нарушил свою целостность.

Ходьба согрела, а спустя час мне даже стало жарко. Скафандр-комбинезон сам регулировал температуру, не давая телу охладиться или вспотеть. Сейчас все зависело от нас самих, от нашей воли и желания добраться до берега. Чем ближе подходили к скандинавскому берегу, тем становилось теплее. В последний день работы нарукавного табло комбинезона, температура днем поднималась до плюс семи. За неделю непрерывной ходьбы, самая большая усталость выпала на третий день: тогда мы прошли всего двадцать семь километров. Но уже с четвертого дня мышцы перестали ныть, и скорость передвижения существенно возросла. Да и похудевшие на несколько килограммов вещмешки перестали оттягивать плечи.

На обед мы потратили чуть больше времени, привалившись друг к другу в своих несуразных медвежьих шубах. Световой день начал заметно удлиняться, давая больше времени на ходьбу. Разговаривали очень мало, с девушкой что-то происходило, она стала нервной, по несколько раз в день исчезая с поля зрения, если на пути встречались торосы. На ночь остановились у нагромождения торосов: этопервая ночевка, которую предстояло провести без обогрева комбинезонов.

— Ната, мы подстелем одну шубу под себя, и вдвоем влезем во вторую. Так будет теплее, иначе рискуем сильно переохладиться, — поспешил добавить, увидев вызов в ее глазах.

Устроившись среди торосов, я расстелил одну шубу и буквально втиснул ее в свою: мы оказались прижаты друг к другу. Ната избегала смотреть мне в глаза, но ее горячее дыхание щекотало шею, навевая на определенные мысли. Устроившись на боку, я не заметил, как заснул, проснулся от того, что кто-то дергал шубу. Оказалось, это Ната старается выползти из шубы. Высвободившись, девушка осторожно, стараясь не шуметь, зашла за ледяные глыбы. Отсутствовала она недолго, вернувшись, змеей стала пробираться в шубу, заставив вздрогнуть меня от холодного прикосновения. Ее шуршание затихло, а через несколько минут послышалось ровное дыхание спящей девушки.

Утром, не дав намека, что видел ее ночью, мы спешно позавтракали, собираясь в путь. Я уже понял, почему девушка стала нервной, и с чем связаны ее исчезновения при каждом удобном случае. Надо как-то намекнуть, что кровь может навести на нас хищников, но было стыдно. Во время очередного обеда я «случайно» порезал палец, скинув рукавицу.

— Черт, — я засунул палец в рот, чтобы остановить кровотечение.

— Что случилось? — Ната смотрела палец, — ерунда, простая царапина.

— Да я не из-за раны, это кровь, а хищники ее чуют на большом расстоянии, особенно медведь. — Демонстративно уничтожил пару капель крови, что упали на лед: девушка следила за моими действиями внимательно, не произнося ни слова.

— Не хватало, чтобы из-за моей крови по нашему следу медведь пошел, — вбил я последний гвоздь в крышку гроба. Ната сидела с посеревшим лицом, видимо припоминая, что легкомысленно отнеслась к такой предосторожности.

До самой остановки на ночлег мои попытки разговорить Нату успеха не принесли. Девушка отвечала односложно, но все время вертела головой, оглядываясь и прибавляя шаг. На этот раз для ночлега пришлось выкопать небольшую «могилу» в снегу, торосов поблизости не нашлось. Ночью, перед самым сном, услышал, как трещит лед. Это были первые вздохи льда, намекавшего на скорое освобождение.

— Нам придется идти быстрее, теплеет каждый день, а ночью появились признаки скорого освобождения моря, — довел до Наты свои мысли. — У нас в запасе всего несколько дней, потом мы оказаться на дрейфующей льдине, если не успеем добраться до суши.

— Я смогу, — Ната уже приготовилась идти. В этот день мы, скорее всего, побили рекорд по дальности пройденного пути. Не останавливаясь на обед, перекусили прямо на ходу, а на ночлег остановились лишь в темноте, снова копая «могилу» для отдыха. В этот раз я докопался до льда, получив неприятную информацию о скором его таянии: самый нижний слой снега, прилегающий ко льду, стал рыхлым и слипчивым. К ночи он успел подмерзнуть, но это значило, что дневная температура стала слишком высокой, и вскоре снег перестанет защищать лед от солнечных лучей.

Треск и вздохи льда теперь слышались даже днем. На утро двадцать второго дня в ста метрах впереди нас показалась трещина: процесс освобождения ото льда начался. Трещина пока узкая, но я все равно предпочел ее обойти. И в этот день мы шли без остановок до самой темноты: ночью лед не просто трещал, он устроил какофонию, заставляя вздрагивать Нату.

Утром, проклиная себя, что так поздно отправился с модуля на сушу, закидывал на плечи вещмешок, когда в лучах восходящего солнца заметил пятнышко на востоке.

— Ната, там суша, думаю, к вечеру мы дойдем, — девушка визгнула и кинулась мне в объятия, не поскупившись на поцелуй в щеку.

К обеду встретилась вторая трещина, а чуть позже разломы льда стали встречаться повсеместно, затрудняя движение. Берег уже был виден хорошо: серая полоска скал протянулась с севера на юг. Но вот продвижение к нему шло черепашьими темпами из-за встречающихся трещин и разломов.