Читать книгу - "Фантастика 2026-130 - Ал Коруд"

доспех тоже был иссечён моим ножом в нескольких местах, но, кажется, не пропустил ни одного удара по-настоящему.

Я начал уставать, когда таймер боя превысил минуту. Держать Древнюю Форму так долго в режиме максимальной интенсивности было невыносимо. А Караш, казалось, не тратил сил вообще. Он дышал ровно, движения оставались такими же точными.

Он решил закончить. Его атака ускорилась, превратившись в град ударов, которые я едва успевал отражать. Явно применил какой-то усиливающий навык поверх своей Формы. Он заставлял меня отступать, метр за метром. Я понимал — это ловушка. Он подводит меня к позиции, где манёвренность будет ограничена, жмёт к деревьям.

И в тот момент, когда я отпрыгнул от очередного выпада, приземлившись на неустойчивую груду обломков, он сделал то, чего я не ожидал.

Его клинок вспыхнул тёмно-фиолетовым светом. Он не стал рубить. Он метнул клинок. Но не в меня. Мне под ноги. Оттуда взметнулись щупальца чистой тьмы, обхватывая мои ноги, сковывая движение.

Сковывающий навык. Я почувствовал, как тяжёлая, чуждая магия впивается в плоть, игнорируя часть моей защиты, захватывая всё тело.

Караш, тем временем, материализовал в руке второй клинок — похожий на свой эспадрон. И пошёл в решающую атаку. Древняя Форма с него спала, и он выглядел уставшим.

Я рванулся, пытаясь разорвать путы, тратя единицы силы. Они поддавались, но слишком медленно. Он был уже в двух шагах. Его клинок нацелился мне прямо в горло.

Время замедлилось окончательно. Мысль промелькнула со скоростью молнии: все навыки на перезарядке. Броня повреждена. Сковывание слишком сильное. Остаётся одно.

Я не стал вырываться. Я использовал силу путы как опору. Вложил все оставшиеся очки силы в одну точку — в правую руку, держащую Нож Зверолова. И метнул его. Не в Караша. В его собственный первый клинок, торчащий из земли и служащий якорем для тёмных щупалец.

Мой нож, ведомый отчаянием, волей и всей мощью, на которую я был способен, ударил в рукоять белого клинка с такой силой, что звон на секунду оглушил. Клинок Караша треснул и развалился — у него закончилась прочность.

Связь мгновенно оборвалась. Щупальца тьмы рассыпались. Я, уже начавший падение, оттолкнулся от земли, делая невозможный в нормальных условиях кульбит вперёд, прямо под опускающийся клинок Караша.

Лезвие прошло в сантиметре от головы, разрезая воздух. Я оказался внутри его мёртвой зоны, почти уткнувшись в его доспех и заблокировал руку удивлённого Караша. Наконец-то я увидел в его глазах то, чего хотел. Страх.

И если его оружие сломалось, то мой Нож Зверолова всё ещё был в инвентаре.

Чувствуя, как утекают очки навыков на сопротивление в системной силе, и что Караш вот-вот додумается ударить меня свободной рукой, я призвал Нож Зверолова в правую и коротко ткнул им в подбородок демона.

Оживляющих или предсмертных навыков у него не оказалось. Его тело ослабло в моих руках и завалилось мне под ноги.

Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как из носа течёт кровь от перегрузки. Древняя Форма погасла. Я выдержал её столько, сколько никогда не держал раньше. Почти две минуты. Перед глазами плясали чёрные точки. Но я был жив.

Караш же лежал неподвижно. Демон был мёртв.

Неплохо. Но я бы сделал это быстрее, ещё тогда, когда он…

Я не стал слушать Йона лишний раз — мысленно приглушил его и сделал шаг, чтобы подойти и убедиться, что демон всё же издох, но мир вокруг взорвался движением.

Четыре телохранителя Караша, до этого стоявшие как статуи, ринулись вперёд одновременно. Не ко мне. Они метнули в меня что-то — небольшие чёрные сферы, которые, коснувшись земли, развернулись в паутину липких, шипящих энергетических нитей. Ловушка внутри ловушки. Поединок чести был для них просто формальностью, способом вымотать и убить меня. А теперь, когда их командир пал, они просто выполняли запасной план — устранить угрозу любыми средствами.

Я попытался отпрыгнуть, но ноги предательски подкосились от усталости. Нити опутали меня, обжигая сквозь броню, сковывая хуже, чем щупальца тьмы.

И тогда раздался оглушительный грохот.

С нашей стороны, из-за линии развалин, ударила артиллерия. Тяжёлые орудия, которые, как я думал, были подавлены. Снаряды разорвались в метрах от меня, образуя стену огня и дыма между мной и демонами. Часть из них прилетела в активированную Кристальную Твердыню. Хорошо, что оставил.

Прямиком из-под земли, неподалёку, вылезли десятки бойцов. Во главе с Морфеем. Они просто ждали. Ждали моего сигнала или момента, когда демоны нарушат свои же правила.

— Огонь! — проревел Морфей, и его голос прокатился по полю.

Шквал огня обрушился на демонов. Пулемётные очереди, выстрелы из гранатомётов, системные навыки магов — всё смешалось в адской симфонии возмездия. Демоны-телохранители, застигнутые врасплох, попытались дать отпор, но против сосредоточенного огня целого взвода у них не было никаких шансов.

Морфей пробился ко мне сквозь завесу огня, короткой серией выстрелов из дробовика срывая с меня шипящие энергонити. Кристальная Твердыня распалась, и я не устоял на ногах, упал. Мои очки характеристик были практически на нуле. Даже доспех, ранее невесомый, давил на плечи.

— Ты как, босс? — хрипло спросил он, помогая мне встать.

Артиллерия перенесла огонь дальше, накрывая скопления демонов, уже начинавших выдвигаться с их позиций, увидев падение командира. Наша контратака была стремительной и яростной. Демоны, лишившиеся руководства, пустились в бег.

Я встал и, опираясь на Морфея, посмотрел на поле боя. Первый Легион шёл вперёд, отбрасывая демонов.

Мы убили одного из их командиров. Нарушили их планы. Выиграли ещё немного времени.

Я посмотрел на тело Караша, уже полузасыпанное взрытой землёй. Чистый системщик. Не жравший мерзость. Цивилизованный, расчётливый, холодный. И всё же — наш враг.

Война не закончилась. Она только начинала показывать своё истинное лицо.

Глава 20

Я вернулся в Борисоглебск на исходе шестой недели войны, с победой в руках и с целой горой трупов за спиной.

Город изменился. Он стал темнее, жёстче, функциональнее. Исчезли последние следы мирной жизни — витрины магазинов заколочены и превращены в пункты выдачи снаряжения, парки перекопаны под огневые позиции, школы переоборудованы в госпитали и казармы.

На улицах почти не было гражданских. Только бойцы, рабочие, медики. Все в форме, все при оружии, все с одинаковым выражением лиц — усталым и решительным.

Я прошёл по главной улице, и бойцы, которых я встречал, отдавали честь. Не так, как раньше — с энтузиазмом и восторгом. Теперь это было сухо, механически, без эмоций. Они смотрели на меня не как на героя. Они смотрели на меня как