Читать книгу - ""Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 - Анна Чернышева"

Туран был очень доволен. В памяти его постепенно прояснялся величественный образ большого русского линкора длиной 186 метров и водоизмещением 30 тысяч тонн.

В сорок первом году этот корабль защищал Севастополь и весь Керченский полуостров от немецких захватчиков. Зенитная артиллерия линкора яростно отражала атаки вражеской авиации, орудия главного калибра уничтожали танки, автомашины с грузами и пехоту противника.

Григорий сам плавал когда-то на этом знаменитом дредноуте, что участвовал еще в Первой мировой войне, пережил Революцию, даже поддержав знаменитый кронштадтский мятеж, после чего, правда, вся команда корабля была заменена.

С болью в сердце Туран узнал, что в шестидесятых годах прошлого века орденоносный линкор был разобран на металлолом на Севастопольской базе «Главвторчермета».

– А какой бы сейчас отличный музей получился, Вика! Там шесть зенитных пушек было на орудийной башне, були противоторпедные, площадка для самолета… Эх, жаль!

Музей Старинных кораблей открылся в Севастополе совсем недавно, но туристы со всего мира уже ходили сюда толпами. Энергичная Вика быстра вникла в курс дела и первое время работала экскурсоводом, но после пары интересных проектов-инициатив была переведена на административную должность, где и оставалась до первого декретного отпуска. Сынишка походил на Турана, вот только глаза получились зеленые, озорные – мамины.

Два года спустя

Брок с Машей перебрались в село Ершово, поближе к городу Ишиму. Это родина русского сказочника Петра Ершова – автора знаменитого «Конька-Горбунка». Русановы завели здесь настоящую усадьбу – большой дом, сад и пасеку. Малыши их, наконец, пошли в Детский сад, куда Маша устроилась воспитательницей. Брок остался следить за большим хозяйством, ему и дома хватало забот.

Пара Волковых прижилась в Тюмени. Катюша сидела дома с маленьким Васяткой, потихоньку писала новые приключенческие сказки. Две ее первые книги были выпущены крупным издательством, получили широкую известность и любовь читателей, что вызывало невероятную гордость Катиного отца, журналиста и краеведа.

Хати – Иван нашел работу инструктором по экотуризму в детско-юношеском центре «Русич». Здесь он был в своей стихии – ориентирование в лесу, палатки и костры, песни под гитару и захватывающие истории на ночь. Подростки души не чаяли в своем «вожаке».

У Морозовых-Зиминых тоже все сложилось хорошо. Когда маленькая Снежана немного подросла, семья переехала на Дальний Восток и обустроилась в городке неподалеку от военной части, где Владимир смог применять профессиональные военные навыки. Обучал контрактников приемам рукопашного боя, проводил специализированный инструктаж (разведка, маскировка, обращение с холодным и огнестрельным оружием). Лиза планировала найти работу по врачебной специальности.

Туран-Григорий и Виктория Кораблевы прочно обосновались в Севастополе, воспитывали Тимофея. Правда, Вика уже через год после рождения сына стала рваться на работу в Музей. Мальчику нашли няню.

В поселении «Северном» постоянно находились теперь лишь несколько человек: бессменный лесничий Андреич, раз в неделю заглядывал молодой егерь, да «вахтой» обитала пара человек из обслуживающего персонала. Даже Коротков с супругой Ольгой бывали только наездами.

Регина Грез

Русский вид. Рысь

Пролог

Так уж вышло —

не крестись —

Когти золотом ковать,

Был котенок — станет рысь,

Мягко стелет, жестко спать!

«Оборотень» Наталья О, Шей (Хелависа)

6 июля 1943 г. СССР

Граница Белгородской и Курской областей

«Огненная Курская дуга»

Надвигались июльские вечерние сумерки, когда маленький одномоторный истребитель «Ла — 5» (в простонародии «лавочка») возвращался из разведки на секретный аэродром под Белгородом. И вдруг советский пилот заметил большую группу немецких бомбардировщиков «Юнкерс», летевших в восточном направлении.

Срывая голос, старший лейтенант закричал по рации, предупреждая свою группу:

— Тревога, ребята! Бомберы летят!

Он был уверен, что скоро его прикроют товарищи, но рация была неисправна. Так «лавочка» оказалась наедине с двадцатью вражескими самолетами, — уклониться от боя нет никакой возможности. Разве что попытаться удрать, заставив группу тяжелых бомберов следовать за собой в тыл, как остервенелую стаю… Ну уж нет!

Заранее набранная высота позволила советскому пилоту уверенно атаковать. Не раздумывая, он с ходу устремился на первое звено черных немецких бомбардировщиков, летевших ниже.

В прицеле пушки показался ближайший «Юнкерс», — пилот нажал на гашетку, а потом ловко увернулся в сторону, иначе сам бы пострадал от обломков сбитого им самолета. Первая удача окрылила, советский ас даже нашел пару секунд, чтобы всмотреться вдаль, надеясь увидеть «стайку» наших лобастых истребителей. Восточный горизонт оставался чист. Тогда пилот «лавочка» понял, что и дальше придется биться в одиночестве.

На мгновение ему стало жутко, затем вспомнилась старинная поговорка Суворова или другого какого русского полководца:

— И один в поле воин, коли по-русски скроен!

А ведь он мог улететь от них, просто сбежать… Резко дернуть ручку штурвала от себя, потерять высоту, выйти из неравного боя и стремительно улететь к своим. Возможно, «стервятники» Геринга и не стали бы преследовать улепетывающий истребитель.

Но пилот принял другое решение — пока есть снаряды в пушках и горючее в бензобаке, он будет сбивать их один за другим из любого положения, при пикировании и наборе высоты, заходя справа и резко маневрируя. Новая короткая очередь и разодранный «Юнкерс», завертевшись, показал брюхо в потеках бензина. Строй немецких самолетов оказался рассеян, а вскоре повалил черный дым из третьего бомбера.

Советский пилот ликовал, стараясь не думать о том, что его боеприпасы на исходе, а врагов еще очень много. Он поистине проявлял чудеса пилотирования, выжимая все возможное из проверенной «лавочки», но неожиданно сверху появилось вызванное немцами подкрепление из шести «Мессершмитов». Они были серьезными противниками. Как правило, управлялись настоящими асами Люфтваффе.

Напряжением воли успокаивая неровно стучащееся сердце, советский пилот пытался собраться с мыслями и как можно дороже продать последние минуты жизни.

«Надо же было до войны выучить их, чертей, в нашем Липецком на свою голову, а кто же тогда знал, что с ученичками воевать придется…»

Он хрипло рассмеялся и одеревеневшими пальцами надавил на гашетку, однако пушка молчала — снаряды закончились. И все-таки ему удалось прошить ближайший «Мессер» последней очередью из пулемета. Вскоре затих и пулемет, патронов больше не было. Тогда пилот еще долгое время пробовал маневрировать, кидая измученную машину вверх и вниз, вправо и влево… Вскоре по раскаленному мотору прошлась огненная струя, и «Ла-5» потерял управление.

Огненными колесами крутились в мозгу последние мысли:

«Хотя бы еще один забрать с собой на землю. Не дать улететь, вцепиться зубами! Один немецкий самолет может уничтожить дюжину наших танков, сжечь их заживо вместе с экипажем в аду металлической коробки… Завтра будет страшная битва на земле, а моя здесь уже