Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

и не помню, один раз там был, ночью приехали, следующей ночью уехали, а весь день делом занимались в каком-то подвале, считались-рядились да всё взвешивали. Помню, что город большой и огней в нём много, — нехотя вспоминает прапорщик. — Как звёзд на небе.

— Неужто так много? — удивлялась молодёжь.

— Господа казаки, — говорит тут Каштенков, — чего вы насели-то? Дайте командиру отдохнуть, а то налетели, как бакланы, со своими вопросами, и га-га-га, га-га-га… Покоя от вас нет. А в Норильск всякий сам может сходить, если так любопытно.

И Саблин был ему благодарен.

⠀⠀

Глава 27

Ночью прошла гроза. Настоящая — с молниями и сплошной стеной воды, что обрушилась на реку.

— Это ещё что? — спрашивали казаки, глядя, как струи воды заливаются в трюм, на нижние палубы и даже в жилые кубрики. — Откуда это?.. До сезона воды ещё вон сколько.

Только старики, те, кто бывал на северах, ничему не удивлялись.

— Чем севернее будем забираться, тем чаще будут дожди, на берегу океана, так там вообще два раза в день вода с неба хлещет. Как по часам, — пояснял Аким молодёжи.

— А как же в сезон дождей? — спрашивали у него казаки.

— В то время дожди целыми днями идут.

На рассвете стали выходить казаки на верхнюю палубу — и только дивились. Ничего вокруг не видно, всё белым-бело. Руку вытянешь, так пальцы уже видно плохо — туман.

— Как капитан баржу ведёт? Не видно же ничего, — разговаривали бойцы, подходя к фальшборту.

— По радиомаякам и по РЭБ-у, — поясняли им умные радисты и электронщики.

Саблин, как и все, тоже вышел подивиться такому чуду. На болоте тоже нет-нет да и случались туманы. Но в болоте вода из-за верхнего слоя амёб испарялась слабо, так что туманы на болоте и туманы здешние даже сравнивать было нельзя.

Но и получаса не прошло, как поднимающееся солнце растопило белую пелену, и глазам открылась новая река. Светлая, сверкающая.

Казаки, столпившись у правого борта — с той стороны берег был ближе, — глядели на холмистую, нависающую над рекой сушу и изумлялись: совсем не такова была эта земля, как их родные берега. Там на холмах и домики вроде какие-то были. Лодки на пристанях и на воде. Но всё иное. Несерьёзное всё, словно игрушечное.

— Казаки, гляньте-ка, — кричит кто-то, — баба!

И сначала не все понимают, чего это кто-то бабе удивляется. Ну баба, ну так что же… Мало на свете баб, что ли. Но как только их баржу догоняет проходящая мимо лодка, как только она равняется с нею, все видят, что на руле в той лодке сидит… женщина. Молодая. А ещё в лодке ребёнок.

Женщина одна в лодке? Для болотного края — дело немыслимое.

«Вот так вот Настёну посадить в лодку с Наталкой и сказать: езжай… да хоть на тот же Антонов хутор к старшей дочери… — у Саблина неприятные мурашки по спине… — Всё: считай, что нет ни жены, ни младшей. А тут вон… Катается себе. И бегемотов, видно, не боится».

Кто-то из молодых оттягивает респиратор и залихватски свистит, видно, от восхищения или от удивления, кто-то громко здоровается с женщиной. Та поднимает на них глаза, машет рукой. И ребёнок тоже машет казакам. Лодка проходит мимо и уходит дальше вниз по реке. А болотные люди так и глядят этому чуду вслед, так и дивятся, и, как и Саблин, многие из казаков вслух представляют, что будет, если их жёнам дать походить на лодках по болоту.

Завтракали казаки оживлённо, уж больно много у них было интересных тем для обсуждения. И дожди не по расписанию, и самостоятельные женщины. И потом, пока не началась жара, снова люди поднимались из трюма на палубу: смотреть, может, ещё чудеса какие будут. И посмотреть было на что. По реке, по берегам то тут, то там стояли селеньица, маленькие хутора или вовсе одинокие домики, за ними по берегам тянулись тёмные сопки, тёмные, неприятные и мрачные даже на вид.

— Казаки, а кто знает, что там капитан обещал, когда в Дудинке будем? — спрашивал кто-то и опять же уточнял: — Аким, ты не слыхал?

— Нет, не слыхал, — отвечает Саблин.

— А сам что думаешь?

— Скоро Игарка должна быть, к вечеру уже, может, а от неё до Дудинки на лодке хорошего хода часов двенадцать-тринадцать, а на этом… — Аким имел в виду баржу, — Бог его знает, сколько тащиться будем.

— А в Игарку заходить будем? — интересуются однополчане.

Ну откуда же ему знать?

И они в Игарку не зашли, хотя город был большой, тут и рыбарей было немало, и промысловики селились, и военный город имелся. Вышедший на палубу к подчинённым хорунжий Таран сказал им, что до Дудинки останавливаться не будут. Воды и топлива хватит. Так как время деньги, и за каждый час, хоть идёт баржа, хоть стоит, всё одно платить из казны сотни. В общем, Игарка осталась с правого борта.

⛰ ▪ ⛰ ▪ ⛰

Теперь казаков не удивляли грозы, не удивляли сопки по берегам, но всё равно поводы удивляться находились новые и новые. И народ в трюме сидеть не желал и даже в жару находил тень на верхней палубе. Уже во второй половине следующего дня пластуны увидели на пригорке над рекою группку детей, которые собирали что-то с земли и остановились, чтобы посмотреть на баржу, что проходила мимо них. Ну, мало ли… Чему тут дивиться? Везде дети есть. Но на тех ребятах не было ни пыльников, ни КХЗ. А вместо нормальных респираторов на их лицах были лишь марлевые повязки… или что-то типа этого.

— Ну, может, то бедные какие, — предполагали казаки. — Видали, тут по берегу домишки какие: ни ветряков тебе, ни хорошей краски теплоотталкивающей на них.

— Да тут рогоза почти нет по берегу, — замечали иные наблюдательные.

Так и есть, рогоза, того самого, которым заросло всё болото, здесь по берегу произрастало совсем немного. Тут произрастали камыш, ива и прибрежная серебряная верба.

И опять казаки удивлялись; а уже на закате, когда красный шар катился за горизонт, увидели станичники ещё одну поразившую их вещь. Они видели блестящие квадраты воды на возвышенностях, а в них, по колено в воде, копошились нагнувшиеся люди.

И опять многие к Саблину, что курил со всеми:

— Аким, а чего это они там?

— Не знаю, — отвечал прапорщик. — Сам такое вижу впервой.

— Может, так улиток тут разводят или ещё что… — предполагал кто-то из казаков. И