Читать книгу - "Фантастика 2025-24 - Владимир Мухин"

могло длиться вечно и рано или поздно нам придется посетить клан с официальным визитом, в котором мама будет представлять род Шосе. Вопрос о том, сколько дней Эйко может находиться у нас дома, стал неактуальным, Этсуко сказала, что если Эйко захочет, то сможет жить у нас, сколько пожелает, но хотя бы один день в неделю она должна проводить в клане. Бабушка не то чтобы помирилась с Каори, но видя, что в отношении меня та не проявляет агрессии или грубости, перестала сама проявлять к Каори ненависть, по крайне мере, видимую.

Моя сестра в свои двенадцать лет стала красавицей, постепенно становясь безбашенной и избалованной кланом девицей. Она очень тепло относилась ко мне, ведь мы с ней раньше проводили немало времени за играми, но теперь её стали волновать немного другие вещи, когда она осознала свою красоту. Постоянное фотографирование и их выкладывание в интернет, где у неё появилось немного поклонников, стало задвигать меня и Каори на второй план, Эйко перестала интересоваться проектами матери и оружием, которое она выпускала. Не скажу, что меня такое изменившиеся отношение сильно волновало, но я замечал печальное лицо матери, когда Эйко начинала себя фотографировать или утыкалась в телефон, переписываясь в сети, вместо общения с Каори. Я решил не противодействовать увлечению Эйко, а немного перенаправить его. Для этого я заручился поддержкой Каори и подошёл к фотографирующейся на фоне заката Эйко:

─ Эйко, а оружие красивее тебя? ─ спросил я у неё. По симпатичному личику сестры забегали морщинки, показывая, как идут мыслительные процессы в ее немного ветреной голове.

─ Не думаю, что оружие вообще красивое как люди, у оружия своя красота, а у людей - своя ─ сказала Эйко.

─ А давай объединим красоту оружия и твою красоту?─ услышав мои слова, на мордашке Эйко отразилось заинтересованность.

─ Давай попробуем, ─ ответила она, не понимая, как это реализовать.

Она не понимала, а я вот прекрасно понимал. Ну не было в этом мире такого, что красивые девушки позировали с оружием в руках, особенно с огнестрельным. С холодным оружием частенько показывали по телевизору тренировки или учебные бои на мечах, но у них была своеобразная красота смертельности. Я заранее подготовил одну из винтовок «Эйко», ─ которая была чуть изменённой внешней копией Барретт 95, я вместе с Каори покрасил ее в розовый цвет и подготовили школьную одежду Эйко, нашив на нее подсумки для патронов. Сестра скептически отнеслась к моей задумке, но всё же вынесла все тяготы переодевания и фотографирования с крупнокалиберной винтовкой.

На следующий день меня разбудил радостный визг моей сестры, а через минуту она ураганом внеслась в мою комнату, расцеловав меня и нечаянно ударив током. Мы взорвали интернет, десятки тысяч просмотров за ночь, тысячи новых подписчиков на аккаунт сестры. К обеду явился ошарашенный дед, он как заведующий продажами был в шоке от нескольких сотен заявок от гражданских, которые ему поступили за ночь на сайт, посвящённый продажам выпускаемого оружия моей матери, десятки звонков с просьбой продать им винтовку в странном цвете для оружия, розовом. Он думал, что это чья-то злая шутка. Вот так Эйко стала лицом оружия, выпускаемого родом Шосе, теперь она много внимания уделяла мастерской, маме и мне, и участвовала в изменениях и проектировании оружия, выступая, как и дед, моделью при демонстрации оружия возможным покупателям.

В школе было все хорошо, за исключением Амайи, та девочка, которую я победил во втором спарринге. Она, как и я, не смирилась с поражением и искала способ отыграться. И вот мы опять с ней схлестнулись в спарринге, она была хмурой и осторожной, и уже не испытывала чувства превосходства. Первый удар я пропустил, не ожидая от нее удара ногой в голову, который был молниеносным. Чуть не потеряв сознание, я быстро сократил расстояние до Амайи, так как она могла атаковать меня из-за преимущества в росте. Я был в относительно безопасном расстоянии. Подбежав к ней и схватившись руками за рукава её спортивного костюма, я нанес ей удар головой в переносицу. После моего удара, бой был закончен учителем из-за моей излишней, по его мнению, жестокости. На лице Амайи при случайной встрече со мной сразу отражалась озлобленность и ненависть ко мне.

На следующем занятии по физической подготовке, Амайа сама встала напротив меня, сказав этим, что я буду её спарринг партнёром. Она выглядела грозной, и уверенной во что бы то ни стало победить меня. На её лице еще были заметны синяки под глазами от моего удара в переносицу, учитель попытался возразить такому положению вещей, зная, что мы с ней будем опять излишне жестоко проводить спарринг, но было уже поздно, мы уже начали бой. После пропущенного удара в пах, инициатива была на стороне Амайи, единственное, что я смог сделать перед потерей сознания от удара коленом по голове - это прошипеть, что она сука, причем я это сказал на русском.

Кабинет директрисы младшей школы был обставлен довольно аскетично. Стол, кресло, шесть стульев. Наших родных вызвали в школу после нашего спарринга, озабоченным учителем по физической подготовке, с моей стороны пришел дед и Каори, со стороны Амайи - её отец Толуман, здоровенный мужик, ростом далеко за два метра, кулаки которого внушали трепетный страх. Он сидел и, улыбаясь, слушал рассказ о том, как его дочь избивает мальчика, который поставил ударом головы в прошлый спарринг два синяка под глазами Амайи. Каори же нахмурилась, ей не нравилась данная жестокость в спаррингах, а вот Изама радостно улыбался и, взмахом руки остановив рассказ учителя и игнорируя директрису и учителя, обратился к Толуману:

─ А ты, Толуман, переживал, что дочь в тебя пошла, а не в мать, и ей будет сложно найти жениха. Заметь, это Дэйчи её выбрал, ─ улыбался Изама, подмигивая мне.

─ Нет, мы, конечно, потом официально пошлем сватов, ну а пока можно считать, что мой внук решил проверить на прочность твою дочь. И еще, меня расстраивает тот факт, что один из членов прославленного клана Идако, известного несравненными бойцами в ближнем бою, не может размазать моего внука тонким слоем по полу, так что не жди сватов в скором времени, мы еще посмотрим. А то, как-то слабовата она для Дэйчи в качестве жены.

Я смотрел ошалелыми глазами на деда и думал, какие травки он добавляет себе в чай, в это время Толуман расхохотался, а Амайа, услышав, что она слабовата, сперва насупилась, а когда услышала, что может стать