Читать книгу - "Золотко партии - Квинтус Номен"

и разразилась хвалебной статьей в «Литературной газете» — а это дорогого стоила: все же товарищ Фурцева меня больше терпела, чем любила, а тут — на тебе. И в статье же она написала, что моя книжка «Капитан ближнего плавания» как раз летом и выйдет, и это для «молодогвардейцев» стало приятной неожиданностью — но мне от этого лишь хлопот прибавилось. Потому что в издательстве были свои «традиции», они считали своим долгом любое произведение «отредактировать» — а ведь тамошние редакторы испанского совсем не знали. То есть книжка-то вся на русском была написана, я на испанском замечания редакторов комментировала…

Но все неприятное когда-нибудь заканчивается, а иногда оно заканчивается тем, что «лично Леонид Ильич» кому-то в редакции мои испанские ответы на русский перевел. Не уверена, что дословно перевел, но смысл он им точно донес без искажений…

А еще я за весну очень неплохо подготовилась к съемкам, а так как мой нынешний «пятый 'А» теперь экзамены не сдавал, кино снимать я начала уже в начале июня. А в конце июля закончила, сняв и «Атаку клонов» и «Месть Ситхов». И еще два фильма, один для зарубежа и один строго для отечественного зрителя (причем для молодого). Зарубежный я запланировала как раз к следующему Рождеству на рынок выпустить, уж больно душевная у меня получилась рождественская история. А для советского зрителя — когда поучится: там постродашкн требовался куда как посложнее, чем в «Willow» и даже посложнее, чем в «Звездных войнах». Но я вообще с фильмами не спешила: «Атаку» думала в сентябре на американские экраны выпустить, «Месть» — вообще в следующем году. И не потому, что они раньше готовы не будут, а потому, что готовила очень качественную для них рекламу. У американцев вообще без рекламы хрен что продашь, там иногда бюджеты рекламные превышают производственные — но мне просто так кучу денег выкидывать было жалко, и я решила использовать одно свойство «тупого американского зрителя»: они в кино идут не за фильм, а на задействованных в нем «звезд».

И я, мне кажется, в этом плане подготовилась очень качественно, ну, почти подготовилась — и в пятницу, двадцать пятого августа, мы вместе с тоже Еленой Александровной утром вылетели на моем «Фалконе» в Мюнхен.

Глава 24

В Мюнхен я полетела не посмотреть Олимпиаду, а в ней активно поучаствовать. Ну и победить, конечно — и относительно плавания у меня даже особых сомнений не было: я совершенно не помнила, что проплыла те самые пятьдесят миль и вообще сомневалась, что это проделала, но вот последний заплыв помнила прекрасно, и у меня было четверо свидетелей, утверждавших, что я проплыла пять километров в океане «сильно меньше чем за час». Точно кубинские пограничники сказать не могли, у них просто часов не было, они по солнышку время определяли — но сам факт…

Конечно, можно было сказать, что это было давно и неправда — но у меня имелись и более свежие «доказательства профпригодности». Я со своим предыдущим классом (начиная с того времени, как они в шестом классе учиться начали) иногда (раз в месяц) в обязательном порядке посещала бассейн на стадионе — ну, чтобы людям добавить выносливости на намеченных мною концертах. А когда они заканчивали девятый, я устроила среди детишек соревнование — не чтобы выяснить, кто лучше плавает, а чтобы у них дыхалку проверить: мне было важно выбрать лучших игроков на тубе. А в этот момент в бассейн приперлись какие-то «проверяющие» из облвоенкомата: после нас там какая-то «секция допризывников» должна была заниматься, а военные просто время перепутали и пришли в бассейн на час раньше. А я вместе со своими школьниками и плавала, задавая темп, ритм и вообще выдавая им установку «делай как я» — только чтобы прогнать через бассейн тридцать пять человек, и с ними, из воды не вылезая, семь раз стометровку проплыла «по короткой воде». Ну проплыла и проплыла — а потом эти военкоматовцы (а там не военные бюрократы были, а именно военные пловцы-инструкторы) мне сказали, что все мои детишки выполнили норматив КМС. Это меня удивило, но лишь потому, что я вообще за временем не следила: трудно следить, болтаясь в купальнике без часов, да мне вообще не это требовалось. Но учла, что я-то вообще во время этих заплывов не устала и даже не запыхалась. А вояки оказались настырными, попросили меня уже «соло» проплыть — и мне сказали, что я (а плыла я с целью чтобы они просто от меня отстали) повторила всесоюзный рекорд. Бумажку об этом они официальную написали, и я с этой бумажкой пришла к Леониду Ильичу…

А второй раз к нему пришла уже с бумажкой, которую тоже Елена Александровна выцарапала у динамовского тренера: я, чтобы врачам доказать мою здоровость, просто пробежала не торопясь четыреста метров — а тренер тогда обалдел от того, что я в этом забеге установила всесоюзный рекорд. Причем не «женский», а вообще «абсолютный»…

Самой большой сложностью было включить меня в состав советской олимпийской сборной: там в Спорткомитете своя мафия имелась, и места в сборных они как-то хитро распределяли среди «ведущих спортклубов» — а лично Леонид Ильич, хотя и обладал серьезным политическим весом, существенно повлиять на спортивных функционеров не мог. То есть мог их просто разогнать, но тогда в советском спорте на самом деле начался бы бардак и раздрай, так что он (с моей подачи) договорился с ними, что «если МОК выделит дополнительные квоты Советскому Союзу, то тогда…»

И вот зимой я вопрос с квотами и решила. Через одно заднее неприличное место, но решила. Хотя мне это и обошлось довольно дорого. Не мне, Васе дорого обошлось, но дядька у меня племянницу, как я поняла, с детства очень любил — а потратить для ее удовольствия каких-то жалких двенадцать миллионов баксов ему жалко не было совсем. А еще президентом МОК был забавный американец, Эйвери Брандейдж — человек с одной стороны очень жесткий, а с другой — до мозга костей идеалист, который искренне считал, что на Олимпиадах должны выступать только любители, поскольку, как мне тут же подсунула моя память подходящую цитату, «именно любительский спорт выражал концепцию человека эпохи Возрождения, обладающего способностями во многих областях, но не являющегося специалистом ни в одной из них». То