Читать книгу - ""Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 - Анна Чернышева"

Вика отпрянула от дерева, ошарашенно хлопая глазами.

– Кто здесь?

– Я… Ту-ран… ты просила прийти.

Больше Тигр не знал, что сказать. Он стоял и смотрел исподлобья на самую красивую и желанную девушку на свете. Собственно, для этого он и пришел сюда после долгих раздумий, чтобы увидеть ее хотя бы еще один раз, пусть даже последний. Вряд ли она захочет повидаться снова, особенно теперь, когда волосы не скрывают его обезображенное лицо.

– Ты сейчас какой-то другой, – задумчиво прошептала Вика. – Ну, днем ты с бородой был и усы, как у казака… Я подумала, что старенький. То есть вы… Простите, ничего что я без церемоний?

– Ни-ничего.

Она смущенно хихикнула, собираясь с мыслями, а Туран хмуро молчал, опустив взгляд в землю. Он в самом деле тщательно побрился и теперь было непривычно ощущать себя без защитного покрытия на лице.

– А кто тебя так?

Вика поднесла ладонь к своей загорелой щеке и погладила кончиками пальцев там же, где у него проходил длинный шрам.

– С тигром клетку не по-поделили, – ответил Туран.

– Ого! Ты дрался с тигром? Это в цирке было? Или на настоящей охоте… И у тебя после этого «поехала крыша»? Ой, прости, прости… глупость сморозила.

Туран растерялся. С ним обычно говорили медленно, спокойно, вкрадчиво или наоборот грубо орали и запугивали. Но речь странной девушки была сбивчивой, очень эмоциональной, проникнутой сочувствием и восхищением одновременно. Это тоже было ново и непривычно для него. А еще в ее вопросах горел неподдельный интерес. Неожиданно для себя он стал отвечать ей, как никому прежде, тем более, что вопросы сыпались один за другим.

– А того тигра убили потом? А у тебя было оружие, ты его тоже ранил?

– Нет, оружия мне не да-дали. Я ничего ему не мог сделать.

– Но тигра же усыпили? Ну, чтоб он тебя больше не трогал…

– Нет, он сам оставил меня, как на-надоевшую игрушку, понял, что я не… не соперник, просто не захотел убивать, хотя, вроде, был голоден.

– Прости, что я все спрашиваю. Тебе, наверно, трудно этот момент вспоминать. А я любопытничаю. Все равно ты герой, если дрался с тигром!

Терпение стало изменять Турану, а восторженность Вики вдруг показалась наигранной, нашла тоже героя.

– Я не дрался! – повысив голос, отвечал он, почти прекратив заикаться. – Меня затолкали в его клетку, он цапанул лапой, я сразу упал, попытался подняться, а он снова полоснул… ногти у него как бритва… Когда я очнулся, уже в углу лежал, весь в крови. Тигр больше не трогал, принюхивался. Может, они своих не едят, принцип у них такой.

Туран с удивлением осознал, что впервые за много лет может вспоминать тот ужасный день с усмешкой. Иначе рассказывать о своих ранах зеленоглазой красавице не представлялось возможным.

Зато Вика освоилась и полностью вышла из-за дерева.

– Скажи, а почему тебя считают… э-э… не очень нормальным? Потому что ни с кем не хочешь говорить, да? Но это же не показатель! Я вот могу часами без умолку болтать и что хорошего? Может, у меня тоже не все дома, значит, тоже надо выгнать в лес?

Она рассмеялась над своими же рассуждениями, а Туран судорожно сглотнул.

«Да она просто девчонка – молоденькая и глупая, чего же делает одна в лесу, когда почти стемнело! Вот дуреха! Я же ее на плечо сейчас закину и к себе утащу, она даже вскрикнуть не успеет…».

Туран вдруг ощутил, как тренированное тело отреагировало на мысли, молниями промелькнувшие в голове.

«Надо уходить и как можно быстрее, она заметит и испугается…» И это тоже было удивительно ново, пугать незнакомку ему совершенно не хотелось.

– Тебе пора домой, уже поздно. Я тоже пойду, – глухо сказал он.

– Тебя что – там ждут? – строго спросила Вика, не скрывая досады.

– Где… ждут? – растерялся Туран.

– А куда ты хочешь сейчас идти?

– Домой… к себе.

– То есть в лес! Ты ведь живешь один?

– Конечно, с кем же еще!

– И чего торопишься тогда? Давай еще поболтаем или тебе со мной скучно?

Вика нахмурилась и отступила на шажок от березы, за которую держалась рукой все время их разговора.

– Ладно! Никто здесь со мной общаться не собирается, я не напрашиваюсь! В этом «пионерском» лагере сплошные зануды, а ты на своей волне… Тогда ты зачем вообще пришел сюда, объясни? Ну?

Туран был сбит с толку переменами ее настроения. Он мог бы сейчас повернуться и убежать, но девчонка, кажется, злилась и ему не была понятна причина ее дурного настроения.

– Я хотел… у-у…

«Этого только не хватало!» В случаях нервного напряжения он начинал сильно заикаться, мучительно тянул звуки, ненавидел сам себя и надолго замолкал после. Сейчас такой приступ был и вовсе некстати. Туран глухо зарычал и попятился назад, опустив голову.

Теперь он окончательно опозорился перед богиней и если она рассмеется… Туран даже не успел придумать, что он сделает с ней в таком случае, как Вика подошла совсем близко и зачем-то смело погладила длинный рукав его толстовки.

– Не переживай. У меня такое было в детстве, ты просто глубже дыши и расслабься. Извини, что «наехала» на тебя, ты ведь не причем. У меня день сегодня нервный, все меня «достают», Катюха теперь будет ведьмой смотреть, с Хати больше не подурачишься.

Сама я, наверно, виновата… Лиза права, надо замашки пацанские бросать и становиться взрослее. А я боюсь взрослеть, боюсь становиться толстой, замотанной делами теткой, которая орет на детей, и мужа еле терпит… я много боюсь, Туран… а ты?

– Те-тебе … ч-что… до-до-до м-меня? – оскалился он и сразу же попытался отвернуться.

– Я хочу понять, что ты за человек! – грустно сказала Вика.

– За-зачем? – поразился Туран.

– Ты живешь в лесу один, совсем один. Я бы так не смогла. Я умерла бы от страха одна в лесу! Я без людей не могу, а потом оказывается, что с людьми-то еще страшнее. Я от них убегаю, прячусь, а потом снова ползу к ним, как собачонка на брюхе за порцией внимания и доброго слова.

Иногда хочу, чтобы просто выслушали меня, хоть немножко… И пусть потом снова пинают и проходят мимо. До меня никому дела нет. Дядька только из-за родства волнуется, а так и ему плевать – у каждого своя жизнь, свои заморочки, все барахтаются как могут… Я хочу быть одна, а у меня не получается. Научи, Туран!

Она с виноватой кривой улыбкой подняла на него глаза и в них стояли слезы. Пристально вглядевшись в ее лицо, он разволновался не на шутку,