Читать книгу - "Река Джима - Майкл Фрэнсис Флинн"

Каноэ арф выглядели красивее, чем у ущельцев. Носы их кораблей украшали фигуры львов, грифонов и сказочных зверей, которые держали в когтях арфы. По всей длине бортов вились ярко раскрашенные узоры. Водный Стебель сказал ей, что каждый узор и тотем на носу обозначают определенный клан. Раньше ему не доводилось видеть так много кланов, собравшихся вместе.

— Там лежит страна арф, — произнес Водный Стебель, указывая мимо Второго водопада на горы Кобберджоббл. — Но вождь говорит: это плато теперь наш дом. Прошлый урожай был беден, и многие умерли в месяц Большого Голода, поэтому он повел нас вниз на поиски славы. Ущельцев согнали с утесов, а воины медведей вторглись в долину Теларнак. Ни один вождь арф прежде не покорял столько земель.

— Он — самый настоящий Элиша Бо Ванамеер, — согласился Донован, и Мéарана вспомнила, как юный Зорба де ла Суса убил Народную Надежду.

Когда поклажу погрузили на каноэ, вождь арф приказал выстроить детей ущельцев, и его люди обнажили мечи. Мéарана с ужасом поняла, что собираются сделать арфы.

— Нет! — вскрикнула она. — Вы’ня можете!

Донован поймал ее за руку, но она вырвалась и встала между мальчиками и мужчинами с мечами. Вождь не понимал галактического, но тут все было ясно без слов. Он снизошел до объяснений только потому, что она арфистка.

— Вождь говорит, — сказал ей Водный Стебель, — что эти дети станут мужчинами, а мужчины будут искать мести за своих отцов, которых убили у них на глазах. Когда это случится, они падут под нашими мечами, как и их отцы, поэтому зачем ждать?

— Затем, — сказала Мéарана на лоора нуксрьес’р, — что сейчас они не могут дать отпор.

Вождь кивнул:

— Да. И тем лучше.

— Арфистка, — сказал на галактическом Билли Чинс, — это не стоит риска. Их отцы готовились спуститься по реке и перебить нас. Их отродьям мы ничего не должны.

Мéарана не удостоила его даже взгляда.

— Я спою об этом, — заявила она.

По рядам арф прокатился потрясенный вздох, когда те, кто немного знал имперский язык, перевели для тех, кто его не знал. Вождь выглядел неуверенным, не понимая, почитать ли это за честь.

— Я спою о том, как арфы побоялись кучки детей и убили их, хотя они не могли ударить в ответ. Я спою об этом в Граде на Холме, куда мы идем. Я спою об этом на причалах Раджи-лура, во дворцах Нуксрьес’ра. Я спою об этом на Сияющем Пути! На Арфалуне и Ди Больде, от Рамажа до Танцующей Дамы. В мирах, где о вас ничего не знают, а теперь узнают, что вы — детоубийцы.

Водный Стебель задрожал и упал на колени.

— Она спела сатиру о речниках, — сказал он вождю, — и почти все они умерли.

Вождь оскалился:

— Да. Потому что мы пришли и убили их ради золота.

— Ты станешь отрицать, что ее пение привело вас к ней? Словно река, извилист путь Странной.

— Итак, — решительно сказал заметно побледневший вождь, — если мы не должны убивать их потому, что они не вооружены, мы дадим им оружие. А может быть, ты сразишься вместо них?

— Я сражусь за них, — раздался голос позади арфистки.

Мéарана оглянулась и увидела, как ей ухмыляется Теодорк Нагараян.

— Это мой хлеб, детка. Начинай думать, что ты споешь обо мне.

Он обратился к вождю:

— Я буду сражаться против твоего лучшего бойца или против пятерых обычных воинов, ибо я не ел с самого полудня и ослаб от голода.

Вождь заулыбался, когда Водный Стебель перевел ему. Наконец появился кто-то, кого он понимал!

— Я буду сражаться сам! — заявил он.

Но Теодорк отказался.

— Я не могу оставить твоих людей без сильного лидера. Потребуется крепкая рука, чтобы утешить вдов.

Арфы шушукались между собой, пока вождь пытался понять, было ли это похвалой или насмешкой.

— Надеюсь, его меч так же ловок, как и его язык, — донесся до Мéараны шепот Донована.

Вперед шагнули четыре человека, затем, когда назвали его имя, вышел пятый. Они стали в ряд, сжимая в руках мечи. Теодорк посмотрел на их оружие и улыбнулся.

— В моем мире такие называют гладиями, — сказал Дикарь Мéаране. — Их используют на спортивных соревнованиях.

Затем он обратился к стоявшим напротив него воинам:

— Это ваши клинки, посвященные вашим богам именами и кровью?

Они нахмурились, не улавливая смысла обряда, но Водный Стебель перевел им, и арфы закивали.

— Верно, мой собственный.

— Его держал только я!

Теодорк кивнул.

— Тогда я взываю о праве использовать собственные клинки, которые из-за страха перед ними были отняты у меня и лежат теперь в каком-то каноэ.

Вождь хмыкнул.

— Ты только оттягиваешь свою участь, звездный человек.

— О нет, — ответил Теодорк, — это не займет много времени.

Он сложил ладони у рта и крикнул:

— Добрая Рукоять! Потрошитель! Хозяин зовет вас! Вас ждет работенка!

Арфы завороженно следили за представлением. Люди стояли, разинув рты, пока тишину не нарушили вдруг звонкие голоса:

— я тут, босс! Возьми меня!

Дебли Джин Софвари возвел очи ropé.

— Святая мудрость! Он вставил в рукояти мечей активируемые голосом эймшифары!

Теодор покосился на него:

— Конечно, валлах. Я же не вчера выпал с бота. Сделал на Гатмандере. Я заплатил за клинки немало дукатов, поэтому терять их не собираюсь.

Он уже шагал к каноэ, из которого донеслись голоса.

— Я буду биться обеими, — сказал он будто бы самому себе, поднявшись на борт. — Сражу трех человек Доброй Рукоятью в правой руке, еще двух Потрошителем в левой.

Когда он достал оба меча из свертков и снова повернулся к группе, против него осталось двое мечников. Трое других бесследно испарились, и большинство арф стояли на коленях или прятали лица от говорящих мечей.

Теодорк нахмурился.

— То, что против меня только двое, вряд ли честно. Но вот что я скажу вам. Госпожа арфистка всего лишь хочет, чтобы этих ребят не убивали. Разве это так плохо?

Он подождал, пока Водный Стебель переведет.

Один из воинов не мог отвести взгляд от Потрошителя, против которого ему придется сражаться, если поединок состоится. Теодорк заметил это и предложил им познакомиться, но мужчина покачал головой.

— После твоего объяснения ее поступок кажется мне благородным, — с этими словами он тоже исчез в толпе.

— И остался только ты, — обратился Теодорк к дрожащему воину, который все еще сжимал в руке меч, но опустил его острием к земле.