Читать книгу - "Круговорот и тени - Джин Родман Вулф"

Спустя ещё минут пять впереди показалась гавань, и я велел Ласке с товарищем спустить грот, а после скомандовал:

– На фалах стоять!

Тут взгляд мой привлекло чёрное пятнышко над горизонтом, и я, помахав ему рукой, вновь присел на планширь.

– При нынешнем положении дел, – твёрдо сказал я Перец, – с Новым Вироном человеку доброму – к примеру, генералиссиме Мяте – не совладать.

– И Шёлку тоже.

– Совершенно верно, и Шёлку тоже. Любому из них пришлось бы стать куда хуже либо передать румпель кому-то другому.

* * *

Вскоре после того, как мы спустили грот, нашу лодку (о чём следовало упомянуть вчера вечером, описывая плавание) догнал Орев, по обыкновению объявивший:

– Птичка… тут! Шёлк… Хор-роший! – и, разумеется, тут же принявшийся дёргать меня за волосы…

Думаю, весь этот вздор ты себе представляешь прекрасно.

XIV. Званый обед во Дворце Кальда

– И всем вам угодно увидеться с кальдом? – не слишком уверенно уточнил писарь Бизона.

– Точно так, – поднявшись на ноги, отвечал Свин.

– Д-да, – кивнув, откашлявшись, подтвердил Выжлец.

– Др-рянь человек! Сквер-рный! – каркнул отчего-то невзлюбивший писаря Орев.

– Сейчас наведу справки, – сообщил им писарь и снова, во второй раз скрылся за массивной дверью резного дуба.

– Наверное, тут всё здорово изменилось с тех пор, как ты, Бивень, заглядывал сюда в последний раз? – полюбопытствовал Выжлец, вероятно, с тем, чтоб не показывать охватившей его тревоги.

Он отрицательно покачал головой.

– По-моему, почти всё то же самое. К примеру, ковёр новый, но очень похож на тот, лежавший здесь, когда я нёс весточку кальду Шёлку. И дверь эту помню прекрасно, и вон те кресла, кажется, стояли на тех же местах.

Вернувшийся писарь, кивнув, поманил его за собой.

– Пойдём, – предупредил он Свина. – Осторожнее, тут притолока.

– Ишь оно как, браток, и ждать-то ничуть не пришлось, – заметил Свин, взявшись за его плечо.

– Действительно. По-моему, крайне любезно.

В обшитой деревом комнате за дверьми обнаружилось ещё несколько кресел, пара заваленных бумагами столов и вторая дверь, заметно больше первой, плавно, но медленно отворившаяся, стоило писарю потянуть на себя массивную, литую бронзовую ручку. Расширяющийся наружу проём высокого, узкого окна открывал вид на город, а рядом виднелся край исправного стекла, многообещающе мерцавшего серебристо-сизой рябью. Из-за двери, пособив писарю отворить её, заулыбался вошедшим дюжий человек изрядного роста. В бороде его серебрились седины, тёмные волосы отступали со лба и висков к затылку. Увидев его, Выжлец гулко сглотнул.

Бородач улыбнулся вновь.

– Я – кальд Бизон. Прошу прощения, что ждать заставил: надо было приготовить кое-какие мелочи, – объяснил он, протягивая Выжлецу руку.

– Это мои друзья, Бивень и Свин, кальд, – заговорил Выжлец, пожимая его ладонь. – На самом деле это он, Бивень, тебя видеть хотел.

Бизон кивнул. Улыбка его сделалась насторожённой.

– Говорит, будто с самого Синего к нам, сюда, прибыл… то есть я-то уверен: так оно и есть. И на Зелёном по пути побывал. А мы со Свином… ну, я подумал, что нам лучше тоже пойти с ним.

С этим он в отчаянии оглянулся на спутников.

– Я прислан сюда Новым Вироном, – начал тот, что пониже ростом, – поселением, основанным нашими, местными уроженцами. Мне хотелось бы рассказать тебе о нём.

Бизон, обменявшись с ним рукопожатиями, пригласил всех троих сесть. Искусно украшенные резьбой просторные кресла с сиденьями рыжей кожи и спинками, обитыми гобеленом, оказались на диво удобными. Придвигая своё ближе к Бизону, он обнаружил, что сдвинуть такую тяжесть с места не слишком легко.

– Так вот, я – представитель нововиронского Аюнтамьенто, – продолжил он, – всего нашего поселения в целом. Для начала должен объяснить вот что: Аюнтамьенто у нас де-факто имеется, однако кальда нет.

– Шёлк – говор-рить! – провозгласил Орев.

– Да, именно этого нам и хотелось бы, – с улыбкой подтвердил он, – но для начала я действительно должен описать кальду положение дел в Новом Вироне. Не зная этого, он попросту не поймёт, отчего мы так отчаянно нуждаемся в его содействии.

Бизон кивнул, не сводя с него насторожённого взгляда.

– Давай, излагай.

– С Синего я, должен отметить, отбыл довольно давно. Возможно, мои сведения устарели, и, если сюда в последнее время прибывала посадочная шлюпка из наших краёв…

Бизон отрицательно покачал головой.

– Что ж, ладно. Изначально мы не видели никакой надобности в правительстве вообще. Тебя и генералиссиму Мяту оставили биться с тривигантцами, а сами ушли в подземелья. Возможно, вы сочли сие дезертирством, хотя надеюсь, что нет.

Бизон пожал плечами.

– Да в вашем отряде вряд ли набралась бы хоть дюжина бойцов! Я, помнится, ещё посчитал вас… э-э… исключительными храбрецами.

– Должен тебе сообщить, мой отец остался здесь и продолжил биться. Ещё должен отметить, что сами мы тоже бились с тривигантцами в подземельях. Ты говоришь о бойцах… так рядом со мною сражались и женщины, причём во множестве. А также мальчишки и даже горстка девчонок. В бой шли почти все, способные держать пулевое ружьё. Кабы не это, мы б ни за что не добрались до шлюпок.

– Представляю.

– По подземельям мы шли дня три или около. Затем три недели на борту шлюпки, в жуткой тесноте, вперемешку со спящими, а из них многие мало что соображали, некоторые вовсе будто бы повредились умом… Воды оказалось впритык, но, к великому нашему счастью, хватило, а вот с провизией вышло намного хуже. С тех пор я слышал о шлюпках, где пассажирам приходилось куда тяжелее, но и на нашей приятного было мало. Нелёгким вышел полёт…

– Но ты ж выдержал, браток. Выдержал, вот в чём штука.

– Мы все его выдержали, Свин, – подтвердил он, постаравшись вложить в ответ всё, что чувствовал, но на успех мог лишь надеяться. – Имелось среди нас несколько вожаков, но без поддержки со стороны остальных ничего бы у них не вышло: говоря откровенно, в половине случаев их вели за собой другие. Посему мы, добравшись до Синего, естественно, посчитали, что править собой сумеем самостоятельно. Требовалось что-то решить, собирались – все разом, или хоть большинство поселенцев, и любой, кто хотел, высказывался, а после устраивалось голосование. Конечно, некоторых из нас, наподобие Мозга, слушали с большим вниманием, чем прочих, и если все они принимали одну сторону, голосование превращалось в этакую церемонию, для проформы.

– Однако ж решали-то всё равно вы сами, а не вожаки, – заметил Бизон.

– Вот именно. К примеру, таким образом мы разделили меж собой землю. Согласились насчёт хозяйств: уменьшили в размерах те, где земля плодороднее или источник есть, а разбив окрестности на участки, разыграли хозяйства по жребию. Шло