Читать книгу - "Круговорот и тени - Джин Родман Вулф"

ведь, как выяснилось, остановился в нашей гостинице, только узнал я о сём чересчур поздно. Увы, потраченного времени назад не вернуть… а время, потраченное без цели, без дела, без радости, определённо, потрачено зря.

Играл с Оревом и чесал Малыша за ушами. Вот это – ни то ни другое – напрасной тратой времени уж точно не назовёшь: радость ведь налицо, причём общая. Кроме того, в унынии просидевший полдня, таращась в стену, я, думается, заслуживаю какого-никакого развлечения. Как выяснилось, молиться в присутствии посторонних, если те не молятся тоже, я не могу…

Хотя нет, ничего подобного не выяснилось: я же просто не пробовал. Вернусь туда назавтра и, если Кречету, отправившему меня в путь вместе с Мозгом и прочими, опять вздумается долгое время мурыжить меня в приёмной, буду молиться. Возможно, моему примеру последуют и остальные… обнадёживающая, кстати, мысль! Скорей бы опробовать её в деле.

В конце концов, Шёлк ведь молился на борту той, принадлежавшей Аюнтамьенто, лодки на глазах доктора Журавля! Если он смог, значит, смогу и я.

Вернулась Джали – бодрая, горящая желанием поговорить. Наша холодная, сырая, пасмурная погода устраивает её вполне.

– Куда лучше снега, раджан! Куда как лучше! Да, нужно двигаться, чтоб не сморило, но я уже столько времени проспала, что, кажется, до конца дней больше не засну. А проголодалась как! Чудесно, просто чудесно!

Я взял с неё обещание не трогать детишек.

– А бедняки? О бедняках ты на сей раз позабыл?

– Как пожелаешь. И бедняков. И вообще кого-либо из тех, кому не хватает пищи. На это ты согласишься, не так ли?

Джали улыбнулась, на миг обнажив клыки.

– Саму себя я не укушу, не волнуйся! А ничего, если я вернусь обратно и укушу Набольшего В Хане?

– По-моему, его давно нет в живых.

– Значит, там нового завести успели. Ну а если без шуток, мне бы девушку – молодую, красивую собой, вроде меня. Губить её я не стану.

– И вновь возвращаться к ней также.

– Всего разок, даю слово!

Поднявшись, она, в белых мехах сама – живое воплощение юной красавицы, направилась к выходу.

– Как думаешь, не стать ли мне лучше брюнеткой?

– Возможно, но… – Запнувшись, я оглядел её с головы до ног. – Нет, лучше и быть не может. Что ни измысли, перемен к лучшему не добьёшься.

– Может, груди побольше сделать? – спросила она, качнув (Вадсиг сказала бы «завиляв») бёдрами. – Или талию тоньше? Я же твоим искренним, честным мнением интересуюсь!

– Др-рянь твар-рь! Сквер-рная! – высказался Орев.

– Что ж, я лично ни того ни другого пробовать не советую: чего доброго, пополам переломишься.

Джали звонко расхохоталась. Смех её мелодичен, очень приятен на слух, но в тот миг мне почудилось, будто, стоило ей рассмеяться, в шатре сделалось самую малость темнее.

– Хотелось бы мне заняться любовной игрой с одним из вас… вернее, с одной из ваших девушек, а после и насытиться. Забавно бы вышло, не так ли?

Сказано это было с тем, чтоб подразнить меня, однако на её удочку я не попался.

– Джали, мне давненько хотелось поговорить с тобой кое о чём серьёзном. Возможно, сейчас самое время.

– Хочешь, чтоб я ушла? Понимаю. Понимаю и не в обиде.

Приподняв юбку, она закружилась в танце и двинулась к выходу из шатра.

– Нет, – ответил я. – Вовсе нет.

– Вот и прекрасно: долго резвиться таким образом мне не под силу.

С этим она подняла юбку выше прежнего, выставив напоказ ноги.

– Красивы, не так ли?

– Даже очень.

– Однако ж не крепки. Не крепки, и крепче мне их не сделать. Надо бы подыскать ещё какую-нибудь скотинку под седло.

– Могла бы ехать сюда из Дорпа на том самом белом муле. Правда, ехала бы, ясное дело, гораздо дольше.

Джали пожала плечами.

– И, может, вовсе бы живой к вам не добралась, либо добралась бы, но… сам понимаешь.

– По воздуху.

– Не надо об этом вслух. Неблагоразумно. Как бы там ни было, в живых я, возможно, осталась бы, но ценой мула, да ещё разлучилась бы с тобой. А я разлучаться с тобой не хочу.

– Любой другой человек, либо…

– Вряд ли. Ладно, я собираюсь в поселение. Поищу себе нового мула или другую скотину куплю, только бы лодка попутная подвернулась.

Я пожелал ей удачи.

– У Меррин с живностью тоже не ладилось, – заметила Джали, выходя из шатра.

Некоторое время безуспешно гадал, о ком это она вспомнила. Первым делом, естественно, подумал, что Меррин – ещё одна ингума, знакомая нам по Гаону, но тогда какой смысл в замечании насчёт её трудностей с живностью? С живностью все ингуми, мягко говоря, не в ладах.

Войдя в камеру Джали, мы с учеником палачей застали у неё девицу крайне нездорового вида, столь бледную, измождённую, что поначалу я испугался, не питается ли ею Джали, но тут же вспомнил: здесь, в Круговороте Красного Солнца, Джали может питаться (и не может питаться), в точности как я сам, поскольку различия наших систем пищеварения, за полным отсутствием оных, так сказать, стёрлись.

– Это мой отец, – объяснила девице Джали, – а вот парень мне незнаком.

Девица заулыбалась, и при виде её улыбки я твёрдо решил не доверять ей ни в одной мелочи.

– А он – мой брат, – сообщила она. – Все мы здесь братья и сёстры – мы, ведьмы, и палачи.

Голос её оказался визглив, неприятно пронзителен.

– Это я её сюда привёл. Она же – ведьма, – пояснил ученик, кивком указав на Джали, – вот я и подумал: не сможет ли одна из наших ведьм помочь ей?

Здесь хочется написать, что юная ведьма вновь улыбнулась, однако улыбка её была той же самой, оставшейся на губах, точно позабытая.

– У неё нет сил.

– Ты же её не знаешь, – усомнился ученик.

– Я в ней никаких сил не чувствую, да и сама она говорит, что у неё их нет, – ответила ведьма, поднимаясь на ноги, словно старуха, с годами утратившая гибкость.

– Вот именно, нет, – подтвердила Джали. – Я – совершенно обычная девушка человеческой крови.

Радость в её голосе согревала сердце.

– Пойду я. Пора, – объявила ведьма.

Ученик отпер дверь, следом за ведьмой переступил порог и запер нас снаружи. Сквозь зарешечённое оконце под самой притолокой я сумел расслышать, как он говорит, что хотел бы показать нам своего пса. Возможно, ведьма что-то ответила, но её слов я уже не услышал.

– С удовольствием поглядела бы. Люблю собак, – призналась Джали, шагнув в коридор сквозь дверь.

Последовав за ней, я успел разглядеть и разинутый в изумлении рот, и