Читать книгу - "Боги, забытые временем - Келси Шеридан Гонсалез"

перерезала горло какой-то женщине. Или, может быть, это было воспоминание. Она уже не отличала одно от другого.

– Ты готова? – спросила Мара с порога. Ее лицо побледнело, осунулось, а темные круги под глазами говорили о том, что этой ночью она не спала ни минутки.

– Ты дала мне поспать? – спросила Руа и подумала про себя, что лучше бы не давала.

– Я не хотела тащить тебя на себе всю дорогу, – ответила Мара, подавляя зевок.

– Который час?

Самайн начинается на закате.

– Уже пора выходить. – Мара помогла Руа подняться с кровати. – Нам надо поторопиться. Флосси ждет, что мы с миссис Смит вернемся домой на первом утреннем поезде. Когда мы не приедем, она будет нас искать.

* * *

Отдых пошел Руа на пользу, и она более-менее пришла в себя. Она вышла на веранду следом за Марой, и ее охватило кошмарное чувство дежавю. Роскошный летний дом Харрингтонов отбрасывал длинную тень на землю, и у нее было чувство, что он не хочет ее отпускать.

Они прошли через сад, и Мара остановилась у фонтана, глядя на неухоженную лужайку, такую унылую в угасающем свете дня. Трава не подстрижена, кусты разрослись, известняковая дорожка давно не чищена.

– Все так изменилось, – пробормотала Мара, опустив голову. – Я сама это устроила, сама пригласила тебя в нашу жизнь.

Руа ничего не сказала, хотя могла бы возразить. Сколько здесь «заслуги» Мары и сколько предрешено самой судьбой? Слишком много всего тут накручено, и она сомневалась, что исполнители вроде Мары имеют реальное влияние. Скорее всего, Мара – просто пешка в чужой игре.

Они прошли в дальний конец сада, где кусты живой изгороди чуть расступались, освобождая проход в лес. Звон в ушах Руа и низкий гул в воздухе подсказывали, куда именно нужно идти. Она быстро нашла ручей и побрела вверх по течению, пока не вышла к маленькому озерцу под скалой.

К адской пасти.

Руа оглянулась и увидела, что Мара идет следом за ней, но держится в отдалении. На лице горничной читалось трепетное благоговение.

– Ты чего отстаешь? – крикнула ей Руа. Неужели у Мары сдали нервы? Она привела пресловутую лошадь к воде, но боится смотреть, как та будет пить?

Руа уставилась на яму в земле. Вход в пещеру. Ей не хотелось забираться обратно в это узкое отверстие. Изнутри доносился ужасный запах.

Она медленно подошла к озерцу и опустилась на колени. Набрала воду в ладони. Вода была ледяной, но все равно манящей. Руа поднесла ладони ко рту и принялась жадно пить. Вода потекла по ее подбородку, по замерзшим рукам. Руа пила долго, вновь и вновь зачерпывая эту воду, что наполняла все ее естество живительной силой.

В голове пронеслись яркие фрагменты воспоминаний. Кровь и сражения, сочные луга и пологие холмы, яркие костры и смех. Но их было мало, чтобы создать целостную картину.

Руа встала и быстро разделась. Ветер хлестал ее голую кожу, обдавал лютым холодом, но стоило ей шагнуть в воду, и ее сразу окутало теплом.

– Что ты делаешь? – спросила Мара, по-прежнему держась поодаль.

Не обращая на нее внимания, Руа погрузилась под воду. И как только вода адской пасти сомкнулась над головой, ее разум взорвался, затопив ее образами из той, давней жизни. Вся боль и страдания, любовь и предательство. Ее сестры, Кухулин и самое главное – ее сила. Эта сила билась внутри, требовала, чтобы ее выпустили наружу, но Руа все равно не понимала, как ее освободить.

Разочарованная, она вынырнула на поверхность, и вместе с ней из воды поднялся пар. Руа сделала глубокий вдох и легла на спину, позволяя воде держать ее на плаву. Она закрыла глаза и прислушалась.

* * *

– Тебе предстоит сделать выбор, но знай: как только ты его сделаешь, я не смогу ее остановить, – сказала Немайн. – У нее есть право на возмездие.

– У нее нет никаких прав! – воскликнула Руа. – Из-за ее глупого возмездия я прожила целую жизнь без него. Боль не утихает. – Она прижала ладонь к груди. – С каждой минутой боль все сильнее.

Немайн погладила Руа по волосам, утешая ее.

– У тебя будет три месяца, чтобы его найти. Три месяца, чтобы вернуть то, что было потеряно. Но если за эти три месяца у тебя ничего не получится, он умрет смертной смертью от руки Бадб.

– Почему последнее слово всегда остается за ней? – спросила Руа, задыхаясь от ярости.

Немайн посмотрела на нее с пониманием.

– Ты знаешь почему.

Да, она знала. Именно Бадб поклялся его убить. Кухулин был богом лишь наполовину. И Немайн действовала за спиной у сестры, чтобы отменить сделанное.

– Как ты его нашла? – спросила Руа, но Немайн покачала головой.

– У тебя будет всего один шанс отменить смерть.

– А если он меня отвергнет?

– Милая сестрица, твоя любовь чиста. Поверь, так и есть. Его смерть – не твой выбор, – сказала Немайн, но эти слова не успокоили Руа.

Она сама не простила бы так быстро, если бы все было наоборот. Если бы ее убил Кухулин. Но Кухулин не такой, как она. В нем не было ни ее жажды крови, ни ее тяги к отмщению.

– Я постараюсь, чтобы Бадб оставалась в неведении как можно дольше, но у тебя есть время только до Самайна. За это время он должен вспомнить, кто ты, и выбрать твою любовь. Да заката Самайна и ни минутой позже. Как только завеса между мирами поднимется, Бадб придет и завершит начатое.

– Он меня забыл? – спросила Руа.

– Кухулин уже умер однажды, и теперь у него новая жизнь. Тебе надо найти человека, которым он стал сейчас, и заставить его вспомнить. Если вернешься одна, без него, все будет напрасно. Он умрет окончательно и никогда больше не возродится. Это ваш единственный шанс.

– Покажи мне, где он. – Руа не сомневалась, что сумеет его разыскать и все объяснить. Их любовь сильнее любой клятвы. Она все исправит и вернет его домой.

Немайн улыбнулась с сочувствием, почти с жалостью.

– Ты готова?

– Да, – кивнула Руа, когда они подошли к Овейнагату.

– Иди туда. – Немайн указала на вход в пещеру. – И еще кое-что. Ты сама все забудешь. Попадешь в царство смертных и потеряешь себя. Если ты не вернешься в Самайн, с ним или без него, Бадб убьет вас обоих.

Руа резко обернулась к сестре:

– Что?!

– Тебе надо решить, стоит ли твоя любовь к воину такого риска.

У нее не было сомнений. Она провела столько веков, окутанная дымкой горя, но с нее хватит скорби. Она вернет свою любовь.

– Как я его