Читать книгу - "Ночная охота - Юрий Козлов"

Чувство опасности, скорого конца не оставляло Антона. Он как будто ходил под огромным убивающим глазом, который все видел, но пока почему-то щадил его. И сейчас в осенней южной ночи огороженного правительственного квартала он ощущал над собой скорбный нависший взгляд. Только непонятно было: мужской или женский? Если Антон думал о Слезе — сотруднице СБ, курирующей местную компьютерную реальность, — взгляд казался женским. В нем как будто мелькало сострадание, влажно поблескивала слезинка. Если о Гвидо, Николае, в меньшей степени капитане Ланкастере — взгляд представлялся мужским: пустым, злым, ненавидящим. Иногда же взгляд был неизвестно каким — как смерть — вне земной жизни и, следовательно, вне пола.

Антон подумал, что великое множество людей давным-давно усвоило, что единственный в мире бог — смерть. Это вносило в жизнь стопроцентную ясность, делало жизнь тем более богоугодной, тем сильнее она была приближена к смерти. Антон и сам был склонен принять эту веру.

Но что-то удерживало.

Быть может, то, что ночной воздух был сух, не по сезону тепел и не сильно отравлен. На легком ветру шумели деревья, ломкие листья ползли по бетону и асфальту. Над всем этим стояло бездонное прозрачное звездное небо, неподвластное богу-смерти.

Или случайно увиденная на улице парочка. Совсем молоденькие парень с девушкой стояли лицом друг к другу, взявшись за руки, не замечая окружающей жизни. Их лица были светлы. Они думали не о наркотиках, не где бы побыстрее трахнуться — о другом, что, наверное, и сами не смогли бы объяснить. Антон, впрочем, доподлинно не был в этом уверен, но заставлял себя думать именно так.

Или кормящая младенца грудью мать в очереди в помпит. Изможденная, с колтунами в волосах, она смотрела широко открытыми глазами на сморщенное чмокающее существо, не замечая ни влезших перед ней в очередь раскрашенно-бритоголовых ублюдков, ни очевидных черт вырождения в младенце — косого низкого лба, въехавшего в глубь лица деформированного носа, таращившихся вразнобой разноцветных глаз.

Или невиданное количество книг в библиотеке. Антон и представить себе не мог, что может быть столько книг. В каждой, вероятно, высказывались некие идеи и мысли. Неоспоримый факт, что в мире существует такое количество идей и мыслей, пусть даже половина из них неправильные, также мешал преклонить колени пред богом-смертью.

И наконец, лежащая на дне земли за частоколом смертоносных лучей краснознаменная страна Белого Креста, где люди, похоже, не знали страха, жили как хотели и сколько хотели, заменяя износившиеся внутренние органы. Эта страна, замыслившая оживить всех коммунистов, была прямым вызовом богу-смерти. Или каким-то иным — более совершенным — его творением. Там все было не так, как здесь. При этом богу почему-то хотелось, чтобы там было именно так, а здесь именно так и чтобы между двумя странами-творениями стоял пограничник-смерть.

Антон подумал, что окончательно разгадать Божий промысел можно, только побывав в счастливой стране бессмертия и неведомых парткомов. Побывать же там можно, только оставшись в живых.

Правительственный квартал лежал во тьме. Если бы не звезды в небе, Антон давно бы переломал ноги. Откликаясь на реинсталляцию справедливости, супрефект правительственного квартала отменил ночное освещение. «Пусть в квартале, где живут предприниматели и госчиновники, будет так же темно, как в городе, где живут все остальные!» — объявил он под ликующие вопли толпы на митинге. Но в этот же день распорядился протянуть по периметру бетонного ограждения колючую проволоку, пустить по ней электричество.