Читать книгу - "Лётчик: Дотянуть до горизонта. От Карпат до Амура - Владимир Владиславович Малыгин"

обвинений. Об этом письме все прекрасно знали. Правда, никогда не воспринимали это послание всерьез, как, к сожалению, не воспринимали и самого Павла. Мол, очередная странная причуда твоего весьма своеобразного предка. И о содержании этого послания было несложно догадаться, стоило только сопоставить день и время его написания, предшествующий этому разговор императора с монахом-прорицателем и последующее за ним заключение этого монаха. Очередное пророчество… И несчастный предсказатель… Воистину злая усмешка судьбы – владеть подобным даром, знать судьбы людей и провести полжизни в казематах за это знание.

– Так ты считаешь, что это серьезно? Все то, что он предсказывает мне и моим детям? – выдохнул Николай. Выдохнул и замер в ожидании ответа.

– Ники, Ники… Мало ли что я считаю? Главное, что считаешь и во что веришь ты…

– Все, что он предсказывал, все сбылось…

– Не все, но большая часть. Впрочем, смотря как толковать его пророчества…

– Как толковать… – тихо повторил Николай. Замолчал, отвернулся от матери и посмотрел в темноту за окном. И после короткой паузы так же тихо проговорил куда-то и кому-то в этой темноте:

– Я решил передать трон и корону Олегу…

В кабинете повисла еще более вязкая тишина. Император молча постоял какое-то время, вглядываясь в притягательную и спасительную именно сейчас темноту за стеклом, словно стараясь самым внимательным образом рассмотреть что-то этакое, одному ему понятное там внизу. А на самом деле просто опасаясь повернуться и посмотреть матери в глаза…

– Что ты молчишь? – все-таки не выдержал этой тишины и тягучего молчания. Не выдержал и оглянулся через плечо.

– Разве тебе нужны сейчас мои слова? Ты ведь уже все решил?!

– Решил! И хочу знать, что ты поддержишь меня в моем решении.

– Скажи… Почему именно Олегу? А почему не Алексею? Не Михаилу? Кириллу? Владимировичи точно будут против…

– Говорил кое с кем… Михаил такой же, как и я. Для него на первом месте всегда будет семья. Да и отказался он от короны…

– Когда? Разве ты ему ее уже предлагал?

– Нет, не предлагал. Мама, вспомни «пророчества» твоего протеже, этого вашего «нового Авеля». Он и мне и тебе тоже рассказывал о грядущем, о наступающих событиях и переменах. Помнишь? По его словам, брат тогда через день отказался от власти… Так что нет, пока не предлагал. И Николаю это не нужно… Да никому из князей это не нужно! Ответственность, обуза… – с болью в голосе воскликнул император. – А Олег… Молодой, с горячим сердцем, всей юной душой стремящийся к переменам… Пожалуй, он единственный, кто не откажется сейчас от короны. А мне лучше уйти и заняться семьей. Именно сейчас, когда в стране царит всеобщая эйфория от недавних военных побед. На этом фоне Олегу будет легко провести свои либеральные реформы.

– Погоди. А с кем ты тогда говорил?

– С Аликс и с Алексеем. И с девочками.

– Ты серьезно? Или это такая жестокая шутка?

– Какая шутка, о чем ты? Все всё понимают. И Алексей… Наследник… Сколько ему осталось? Сколько отмерено лет, месяцев или часов при таком недуге? А может быть, минут?

– Все равно, нельзя же так… А как же твой долг перед Россией? Ты хозяин земли русской!

– Хозяин… – скривился Николай. – Да не нужен России ни я, ни мои дети. Ни тем более моя жена!

– Даже если ты и принял это решение, оно еще ничего не значит. Я срочно собираю всех наследников. Завтра вечером… Нет, завтра не получится. Вот послезавтра… Да, пожалуй, послезавтра мы все и соберемся. Тогда ты и озвучишь свое решение. И посмотрим, во что это твое решение выльется… – Мария Федоровна с любопытством посмотрела на бледное лицо сына. – Почему Олег? И не жаль тебе этого мальчика? Он же еще совсем ребенок…

– Он единственный из князей, про кого твой «протеже»… – это слово Николай специально выделил, произнес его с явственными язвительными интонациями в голосе, – не сказал ничего плохого. И судьба оказалась весьма благосклонной к этому «мальчику», не угадал здесь твой Грачев. Он не погиб, уцелел вопреки его «пророчествам», приобрел за это время неплохой жизненный опыт. Даже с турками успел повоевать! И уже далеко не тот, привычный нам восторженный юноша с горящими глазами и томиком Пушкина в руках. Он действительно хочет изменить существующее положении дел. И может. Пока горяч сердцем и честен душой…

– Ты… Боишься? – осторожно произнесла мать после длинной паузы, глядя сыну в глаза.

– Не за себя… – Николай словно стал ниже ростом после этих слов, сгорбился чуть заметно, но не отвел глаз от требующего ответа твердого взора матери. – За детей, за Аликс… Если моя смерть нужна России, если она поможет избежать грядущего кровопролития, то я готов пожертвовать своей жизнью. Это мой долг, как офицера, как государя, как порядочного человека, в конце-то концов! Но при чем тут дети? Или Алексей? В чем он виноват перед всеми этими людьми, так жаждущими его крови? Тем, что недостаточно настрадался из-за своей болезни?

– Николай, я не знаю, что тебе сейчас сказать… Очень уж это неожиданно… Ты останешься здесь или уедешь?

– Уеду в Крым… Я уже отправил туда Аликс и детей.

– До меня дошли слухи, что ты вызвал Григория?

– Даже моя личная переписка всем доступна, – по губам Николая скользнула едва заметная горькая усмешка. – Не волнуйся. В столице он не появится, а сразу поедет в Ливадию. Я хочу, чтобы он всегда был рядом с Алексеем. Он ведь единственный среди этого окружающего нас сонма бездарей, кто может действительно помочь. Надеюсь, что теперь старец никому не помешает и к нему, да и к нам, будет гораздо меньше пристального внимания…

– Надеюсь. Хм, и ты еще что-то говоришь о моем якобы «протеже», – улыбнулась Мария Федоровна. – Я тебя не спрашивала раньше, но теперь… Скажи, почему ты так привечаешь этого, гм, Григория и совершенно не выносишь Грачева?

– Не знаю. Мне по большому счету нет никакого дела до Грачева. А не терплю, наверное, по той же причине, по которой и Павел, и Александр не терпели всех этих «предсказателей» рядом с собой! Они никогда не предсказывают хорошее, только скорую смерть! В Петропавловке таким провидцам самое место! Это я еще про Маринкино проклятие ничего не говорю сейчас! – Николай отвернулся к окну, вгляделся невидящим взором в стекло, в свое отражение. Помолчал, успокаиваясь и унимая вспыхнувшее раздражение и злость, выдохнул, отшагнул от окна, развернулся и поднял голову. Задержался взглядом на гербе Романовых над камином, перевел глаза на портреты членов Императорской фамилии. Продолжил: – А Грачев пусть тебе спасибо скажет, что твоим заступничеством в