Читать книгу - "Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков"

изумрудная искорка наискось пересекла багрово-чёрное небо Разрушенного Мира и канула за Барьер Миров.

* * *

Тллеа сжала виски ладонями. Злая пульсирующая боль колола кончики пальцев, силясь вырваться наружу. Магине пришлось даже почерпнуть целебной силы у зелёных ростков своего личного Мира, чтобы утишить эту боль. И с пугающей ясностью выстраивалась в потрясённом сознании Дарительницы цепочка причинно-следственных связей, начатая безумным — да, безумным! — поступком её матери.

На что та надеялась? На то, что ей удастся свершить небывалое, повернуть вспять необратимое и, наперекор всему, преодолеть действие непреложных законов Мироздания? Что толкнуло мать на это? Гордыня, непререкаемая уверенность в своих силах или же просто… Просто любовь, почитаемая и проклинаемая Любовь, не считающаяся с объективным и заставляющая Носителей Разума поступать нелогично? За любовь не судят, но вот за те последствия, которые она вызвала — очень даже карают. Но почему всё-таки мать ничего не сказала ей, своей единственной дочери?

Ведь если чёрное семя действительно способно дать всходы, то она, Тллеа, просто обязана была знать о том, что дремлет — или хотя бы может дремать — в потаённых глубинах её Сущности! Неужели мать напрочь исключала саму возможность проявления опасности? И в результате сделала дочь заложницей своей преступной страсти? А куда смотрели её собратья-эски? Уж они-то, многомудрые Маги-Дарители, должны были предвидеть — или хотя бы предполагать! Хотя по всем вселенским законам Душа самостоятельна и не подчиняется влиянию генетической наследственности физического тела при инкарнации… Но кто может знать доподлинно все Законы Тонкого Мира?

…Тллеа привыкла считать своим отцом Янтарного Викинга. Она помнила с раннего детства, чуть ли не с первых мгновений осознания окружающего, облик этого Янь-существа — высокого, светловолосого и голубоглазого Мага-Искателя, шедшего рядом с матерью по Дорогам Миров в течение без малого двадцати стандартных лет.

А потом — потом Звёздный Бродяга ушёл. Тллеа так и не узнала, кто был инициатором разрыва, поскольку мать ответила на вопрос дочери коротко, спокойно и равнодушно: «Наши Дороги Миров разошлись». И всё. Да и сама Тллеа не слишком-то интересовалась подробностями взаимоотношений матери и отца — ну какая разница, в конце концов, кто творил физическое тело? Важно, что за Душа инкарнирована в нём! Родственные связи почти никогда не имели особого значения для эсков — за редкими исключениями.

И в ней, Тллеа, нет темноты — иначе никогда не стала бы она Дриадой (и вообще Магиней), и не подчинялась бы ей целая крона Зелёных Магов-Дарителей! Смотрители лесов без всякого сожаления развоплотили бы ублюдка ещё в раннем детстве — а то и до рождения. Эски-Маги Высших Рас умеют быть жестокими — разумно жестокими! — и даже не считают это за жестокость.

* * *

Сон не приходил.

Эски не нуждаются в сне, но иногда этот рудимент человека необходим даже им — для успокоения сознания. Кроме того, лучший отдых для физического тела — естественный. Ведь ему, этому телу, в скором времени предназначено дать себе продолжение — так, как заведено испокон веку. Ребёнок уже живёт и просится в большой мир. Потерпи ещё немного, маленькая моя…

Сон не приходил: снова и снова, в который раз, перед внутренним взором Зелёной Матери вставали картины случившегося совсем недавно.

…Она называла его просто Найденный — ей даже не хотелось знать его настоящее имя. А может быть, она поступала так вполне сознательно — в жаркой надежде, что ей удастся его обратить: одолеть ненависть любовью и победить смерть жизнью.

Когда она впервые коснулась его, то испытала нечто похожее на лёгкое удивление: тело Найденного оказалось живым, горячим и упругим, а вовсе не мертвенно-холодным, каким оно вроде должно было быть по всем магическим канонам. И любовь его оказалась такой же, как у любого другого Янь-существа из тех, которых она знала раньше. Правда, до полного слияния Тонких Тел Магиня дело доводить не стала: какие-то отдельные штрихи тантрической магии Найденного вызвали у Зелёной Колдуньи настороженность. Инь-Маг Высшей Расы всё-таки отличается от простой смертной женщины способностью сохранять даже в пике страсти спокойную рассудительность эскини.

…Они провели вместе месяц. Первые дни ни о какой физической любви не могло быть и речи — Дарительница самозабвенно врачевала искорёженного Найденного, восстанавливая его и одновременно омывая потоками Магии Жизни, уповая на Чудо Обращения. Чародейка надеялась, что её тайное убежище в сердце лесов одного из Необитаемых Миров останется тайным на срок, достаточный для осуществления задуманного. А потом они вернутся — вместе — к собратьям Колдуньи, и те примут их, увидев воочью результат. И ожидания вроде бы не обманули Зелёную Мать.

Больше всего она опасалась мига возвращения в себя, когда Найденный должен был вспомнить, кто он и кто есть спасшая и приютившая его. Как он поступит, осознав себя снова? Ведь ожидать можно было чего угодно — Вечное Зло есть Вечное Зло. Поэтому Дарительница Жизни ощутила переполнявшее её ликование, когда Найденный, выйдя за порог их маленькой хижины, постоял, оглядывая плотно сомкнувшиеся вокруг лесной поляны могучие древесные стволы и прислушиваясь к шороху листвы и голосам птиц, повернулся к ней (а она вся напряглась, ожидая его броска и сдерживая бешено бьющееся сердце) и… улыбнулся. Улыбнулся простой человеческой улыбкой — той самой, которой мириады мужчин улыбались женщинам до него, и будут улыбаться после него.

…Внешность Найденного не слишком отличалась от внешности любого эска — лишь в чертах его сухощавого лица присутствовала какая-то резкость, да тёмные глаза слишком часто становились бездонными и холодными. И тем не менее, Зелёная Магиня могла быть собой довольна: Найденный знал, кто он есть, но не предпринимал ни малейших попыток действовать в соответствии с Предначертанием своей проклятой Расы. Наоборот, глаза его сразу теплели, когда он смотрел на свою спасительницу; и было во взгляде его нечто гораздо большее, нежели просто благодарность.

Они любили друг друга жадно и ненасытно, словно предчувствуя — такое запретное счастье не может быть долгим. Эскиня гнала от себя подобные страхи, мысленно заклиная сама себя: «Всё будет хорошо, всё будет хорошо…». В верхнем слое мыслей Найденного ничего тревожного не было, а о чём думал он на самом деле, она не знала — и не хотела знать, даже не пытаясь проникнуть глубже, словно боясь жестокого разочарования. Хотя злое Колдунья наверняка бы почувствовала — у Зелёных Дарителей Жизни обострённое чутьё на Дыхание Смерти.

…Зачать ребёнка она решила уже через несколько дней, и решение это стало для самой Чародейки несколько неожиданным — слишком ответственные поступки не