Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

на лодку, что шла за ними. Лейтенант чуть привалился к рундуку, и не поймёшь его, то ли задремал, то ли всё ещё смотрит на планшет, который вставлен перед ним в специальное крепление. Ну, во всяком случае дроновод Лукошин не спал, он сидел рядом с командиром в неудобной позе, подавшись чуть вперед и задрав зачем-то шлем камерами к небу. Нет, в такой позе точно не спят.

И Аким стал смотреть вперёд, наблюдая за тем, как лодка сержанта Белова ложится из одного виража в другой, укладываясь в изгибы русла. Местами рогоз доходил до середины русла, почти перегораживая его, а иногда из воды торчали коричневые переплетения корней близко стоящих к руслу деревьев, но сержант не снижал скорости, шёл на высоких оборотах.

«Летит. Не боится наскочить на корни в воде или ещё на что. И командир его не окрикнет. Наверное, армейцы хорошо знают эти места». Во всяком случае, Аким на это рассчитывал.

Час примерно они шли в подобной манере. Саблин просто держал темп, заданный сержантом, и старался не «выскакивать» из следа, что оставлял винт впереди идущей лодки. И он был рад, что его люди могут отдохнуть хоть немного. А когда солнце уже начало выглядывать из-за рогоза, поступил приказ:

— Сержант, уходи с русла вправо. Найди там тихое место.

— Есть, — откликнулся Белов, и его лодка, сразу снизив скорость, стала забирать в длинные поля ряски, что тянулись справа по руслу; и уже оттуда Белов пошёл в «лес», туда, где из ряски поднимались деревья, там, уже на малых глубинах, Белов пошёл ещё медленнее, пока не остановился под низкими кронами, похожими на ветошь.

Туда же подошли и остальные лодки; они глушили моторы, заглушил мотор и Аким. Тут же из кубрика выглянул Калмыков; кажется, он смог поспать.

— Приехали?

— Не знаю, посмотрим, — отозвался Саблин. И так как лодка с лейтенантом встала вровень о его борт, он всё понял и сказал: — Николай, давай на руль.

Сам же без приглашения перелез в лодку Фарафонова. И тот, молча, сразу показал пальцем на планшет пульта управления дроном: вот, гляди.

Прапорщик присел за спиной у дроновода Лукошина и сразу понял, на что указывал ему лейтенант. Среди заросшего деревьями болота видны были густые кусты болотной акации и светло-зелёные пятна зарослей борщевика. Сомнений быть не могло: сухой участок земли, размер которого определить было сложно из-за множества деревьев, что росли вокруг. Но мало ли сколько тут, в предгорьях Урала, могло быть таких островков, поднимающихся из болотной жижи… Вот только этот островок сразу выделялся из подобных ему. Уж больно много было на нём ровных линий и слишком прямых углов. Да, эти линии и углы затянул болотный лишайник, да так, что под ним невозможно было угадать бетон или сталь. Но то, что под лишайником есть что-то, созданное человеком, не вызывало сомнений.

— Лукошин, заверни с юга, — говорит Фарафонов, и рядовой выводит дрон на нужное направление, увеличивает зум. На мониторе сразу становится виден пологий, удобный спуск к воде и даже какое-то подобие мостушек. Саблин внимательно смотрит, а дрон кружит вокруг островка, заходит со всех сторон, меняет ракурсы и зумы, только ему не всё видно, часть острова скрывают кроны деревьев, тем не менее многое, многое им удаётся рассмотреть.

— Вот помещения, вот вход, он вниз ведёт… — указывает Фарафонов.

— Типа блиндажей… Вот ещё… — говорит Саблин. И тут же замечает: — Амбразуры, что ли?

— Где? — не понимает лейтенант.

— Ну, вот и вот… Бойницы, просто закрыты щитами…

— Ну-ка… — приказывает лейтенант Лукошину, — вот отсюда покажи…

Дрон снова меняет место.

⠀⠀

Глава 36

— Пониже, пониже опусти… Не видно так… — требует командир.

И уже через несколько секунд офицерам всё становится ясно.

— ДЗОТ. Просто щиты опущены.

— Точно, — соглашается Саблин. — Как раз по открытой воде к пологому бережку подойдёшь…

— И под пулемёт, — подхватывает прапорщик. — Вон, от основных зданий и тропинка туда протоптана.

— Значит, с юга и юго-востока подходить нельзя. А вот с востока можно попробовать, — продолжает лейтенант. — Вот тут, конечно, акация… Но главное — высадиться, а там через акацию можно и продраться.

— Опасно, — не соглашается Аким.

— Почему? — не понимает лейтенант.

— Больно удобный подход, — говорит Саблин, — я бы там фугас в воде поставил. А тут, — он указывает на акацию, — ещё пару-тройку ПэПэшек (противопехотных мин). А ещё я бы у блиндажа сделал бойницу, чтобы выходила и на восток. И вот кто после фугаса выжил и залез в кусты, там на минах и притихли бы, а оставшихся, кто пролез через акацию, я со ста метров из пулемёта спокойно и разобрал бы, или пулемётчик их держал бы у земли, а я бы вот отсюда зашёл и гранатами всё и закончил. И сколько бы там с той стороны ни подошло, одна лодка или две… без разницы… Никто бы из этой акации у меня не вылез.

— Разумно, — соглашается лейтенант, — у вас, у пластунов, конечно, свой взгляд на оборону… Хотя я думаю, что среди бандитов таких грамотных офицеров нет.

— Вы же говорили, что тут и беглые солдаты встречаются, и казаки отставные…

— Да-да… Ладно, — говорит тогда Фарафонов, — давайте будем считать, что противник не глупее нас. Интересно что тут у них с гарнизоном. Это место не может быть просто неохраняемым тайным складом на болоте.

И тогда Саблин просит Лукошина, указывая на монитор:

— Рядовой, вот от этих деревьев покажи нам… С запада зайди… Вот отсюда…

Да… То, что ему сначала только казалось, оказалось в действительности верным наблюдением.

— Что там? — не понимает Фарафонов. И тогда прапорщик указывает ему пальцем.

Это было старинное фронтовое наблюдение: там, где всё время работает генератор, копоть от рыбьего масла пачкает песок. Песок вечерним зарядом, конечно, перемешивается, но за день тёмное пятно на песке обнаружить можно. Тем более, если где-то рядом с блиндажом, в котором работает генератор, есть камень, то такой блиндаж всегда можно найти со стопроцентной верностью. Закопчённый песчаник или известняк всегда в степи заметен. Вот и тут западные заросли борщевика были темнее всех других. Здесь у них и были помещения для личного состава. И Саблин рассказал об этом Фарафонову.

— Фронтовика видно сразу, — уважительно заметил на это Фарафонов. — У нас в болотах другие приметы, — и он указал на мусор. Пластика и вправду было там много. — Вот сюда, в борщевик и в рогоз, они его сбрасывают. Тут у них помойка. Но куча-то может быть старой…

— Думаю, что там