Читать книгу - "Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба"

эклиса была уже ночь, здесь же только раскрашивал себя алым по синему вечер.

— Это — Дерклай. Запретные территории… — небрежно бросил Самир, подходя к большому окну, которое заменяло одну из стен. Приподняв руку, повел пальцами… оттенок воды, «затопившей» комнату немногим ниже, чем наполовину, стал мягче, а тишину разбавил мерный шум…

— Даже так! — Вскинула Рэя бровь, «сглотнув» слезы, пытавшиеся выступить на глазах. — Запреты не для несса старшего акрекатора?

Дерклай…

Говорили, что отголоски последней войны, которым не хватило и трех тысяч лет, чтобы стать памятью, но Рэя знала, что именно находилось под землей.

Храм Триединой…

Забытый, засыпанный временем, но так и не исчезнувший…

— Не для него, — обернулся Раксель… Окинул ее… долгим, протяжным взглядом… Оглаживая… лаская… — Я тебя пугаю?

— Чем ты можешь меня пугать? — не без горечи усмехнулась она, чувствуя, как становятся сухими глаза, припорошенные глубоко въевшимся, впитавшимся, отравившим так и не сдавшееся ему тело страхом.

Расстегнув плащ, сбросила на пол. Совсем близко к тому, который уже там лежал:

— У тебя здесь скромно, не по статусу.

— А разве мне много надо? — склонил он к голову к плечу. Разглядывая… словно впервые.

— Тебе, может…

— Здесь бываю только я, — как-то… устало перебил он ее. Улыбнулся… извиняясь. — Доступ к навигации по дому я тебе открыл. Если хочешь, осмотрись.

— А ты? — слегка нахмурилась она, сбитая с толку.

Зачем именно Самир пообещал ее найти, было понятно и без слов… Зачем она согласилась — тоже. Терять ей давно нечего, ему…

Ему, как ни странно, тоже. Один…

Хоть и старший в роду Раксель, но вся ответственность на сыне. У Самира лишь служба и… верность эклису.

— Я приготовлю нам горячего вина, — произнес он, подходя к панели в стене.

Сдвинул, открывая управляющую консоль, ввел команду.

Центральный модуль пола опустился вниз… на поднявшемся вместо него… темная шкура и накрытое пледом кресло-качалка…

— В шторм здесь страшно… — на нее Самир не смотрел. — Волны бьются в стекло… словно томятся своим одиночеством и ищут, на ком выместить злобу…

— Страшно? — повторила Рэя… понимая, о чем сказал мужчина, но не в силах применить к нему…

Не примерялось… Было узко, криво, невзрачно…

— Страшно, Рэя… Страшно… — Он перевел взгляд на нее… Не открытый — обнаженный. Отдавая себя ей не во власть — в понимание и заботу… — Ты ведь знаешь, как это…

— Ты обещал вина, — разрывая сплетение глаз, чуть слышно отозвалась Рэя…

Спасая и… спасаясь…

— Горячего вина, — поправил ее Самир. Улыбнулся… не грустно — безнадежно…

Провел ладонями по голове, закинул ее назад, глядя в потолок, по которому бежали глубокие трещины… Иллюзия…

Резко опустил руки, поднимая голову… развернулся, но из комнаты, как она ожидала, не вышел…

— Не хочу без тебя…

— Боишься не справиться? — подходя к нему вплотную, шепнула Рэя. Не прикасаясь, но уже чувствуя, как играют его мышцы под ее пальцами.

— Ты красивая… — Самир не обернулся, продолжая стоять спиной к ней.

— Поэтому меня изуродовали… — Рэя не отшатнулась, пусть и хотелось, но тело само напряглось, готовое дать отпор.

Раксель был прав… она знала, что такое — страшно. Ни когда о пощаде молит каждый нерв, каждая клетка… когда содрогаешься от брезгливости к самой себе…

— Ему не удалось тебя изуродовать, — с безграничной уверенностью в своих словах неожиданно произнес Самир. Но не шевельнулся… опасаясь спугнуть. — Ты была сильнее!

— Ты ведь хочешь меня! — вместо благодарности в груди рождался гнев.

Что он знал о ее силе?!

Понимал ли, как задыхалась, когда кожа становилась липкой от следов чужой страсти?!

Слышал ли, как кричала… не от невообразимого удовольствия, которое должна была дарить любовь, от боли, которой взрывалось внутри нее…

— Хочу, — не возразил Самир. Не ровно — надежно, словно становясь точной отсчета. — Но разве так важно, хочу ли я тебя?

Он повернулся только теперь… глядя не сверху вниз, а глаза в глаза.

Рэя сжала ладони в кулаки — боялась вцепиться скрюченными пальцами в его лицо, чтобы стереть вот это безграничное спокойствие, уничтожить веру в мужчин, которую он в ней возрождал, стиснула зубы… чтобы не завыть…

Впервые, за все годы…

— Расстегни воротник…

— Зачем? — просипела она, ответив лишь потому, что не могла не ответить.

Кто она…

Кто — он…

— У тебя красивая шея… — Он смотрел, пристально, но не давя своей мощью, а лишь не позволяя отвести взгляд. — У тебя очень красивая шея…

— На ней клеймо! — шепотом заорала Рэя, чувствуя, как тело начинает бить дрожь.

— На ней знак твоего мужества, — поправил он ее.

— Мужества?! — буквально выплюнув это слово, усмехнулась она. — Это…

Раксель наклонился… дыханием… теплом по виску, щеке… губам…

Медленно, мучительно…

— Нет!

Рэя отпрянула, развернувшись, бросилась к двери… Та открылась… отпуская… позволяя сделать свой выбор.

Уйти или… остаться.

— Вряд ли я когда-нибудь вернусь на Самаринию, — уткнувшись лицом в стену у самого прохода, прошептала она.

— Я знаю, — отозвался Самир с другого конца комнаты. — И знаю, что буду помнить… даже если ты забудешь.

— Я не умею любить… — выдохнула Рэя, понимая, что сказала правду. — Я умею лишь отдаваться…

— Я научу тебя.

А волны бились в окно…

Молили о приюте…

И сердце стучало… не в такт, сбиваясь с ритма…

Веря и… боясь поверить.

— Один раз… — словно догадываясь о ее мыслях, попросил он. — Поверь…

— Глупо! — качнула она головой. Хмыкнула… то ли пытаясь не засмеяться, то ли… не заплакать.

Столько лет! Она не мечтала… но мечты не спрашивали, они приходили и убеждали, что когда-нибудь это произойдет…

Где-то…

С кем-то…

— Глупо, — согласился он. Протянул ладонь, но шага навстречу не сделал. — Мне-то уж точно непростительно!

— Глава службы карающих мечей эклиса… — развернулась она, но от стены не отошла… Опора… — Старший акрекатор!

— Говорят, он допоздна задерживается в своем кабинете. Сидит за столом, иногда откидывается на спинку кресла, чтобы позволить себе мгновение передышки…

— А потом встает, подходит к окну, из которого открывается вид на горы и …

— … резиденцию эклиса, — подхватил Самир. — И никто кроме него самого не знает, о чем думает в этот момент… О чем вспоминает…

— … о чем грезит…

— … о чем грезит…

Раксель фыркнул, явно сдерживая смешок. Дернулись плечи… Рэя вопросительно приподняла бровь, но тут же засмеялась сама, представив предающегося грезам Самира.

Когда смех перешел в рыдания, Рэя не заметила, осознала, лишь, когда поднял с пола, на который опустилась, прячась в себя, как в кокон.

— Не смей! — неожиданно хрипло произнес Самир, когда сквозь влагу проступили очертания его лица. — Никогда не смей плакать от горя! Только от счастья!

Она хотела насмешливо хмыкнуть, но потерялась… задохнулась