Читать книгу - "Проклятье Мидаса 2 - Михаил Француз"

только на нас. То, что он до смерти боится американцев — это хорошо, это прекрасный рычаг воздействия. Но его ни в коем случае нельзя лишать надежды. Человек, который перестаёт надеяться, становится неуправляемым и непредсказуемым. В отношении объекта «Мидас», это особенно актуально: не хватало нам ещё начала открытых уличных боёв прямо посреди Сеула! А он ведь, с его финансовыми возможностями, вполне способен их устроить: выйти на несколько лидеров групп самых отмороженных наёмников или группировок бандитов не так уж и сложно с того уровня, на котором он уже оказался. А тем — плевать, где и в кого стрелять, лишь бы платили. Исправьте положение! — велел хозяин кабинета.

— Слушаюсь, господин директор, — тут же поклонился тот, кого называли руководителем Паком.

— Сделайте это, как можно быстрей, — продолжил отдачу указаний старший. — И впредь, подобных ошибок не допускайте. Они могут вам очень дорого обойтись.

— Слушаюсь, господин директор, — снова поклонился подчинённый.

— А я… поеду согласовывать и решать, как же мы, на самом деле, с ним должны поступить — вопрос, действительно, не простой, руководитель Пак, в этом вы правы…

* * *

Глава 4

* * *

Я — толстокожий человек. Чем-то смутить или пристыдить меня сложно. Однако, вести миллиардные переговоры о покупке корпоративно-коммерческого банка с синей от синяков, со свежими швами, сантиметров по пять в длину каждый, в нескольких её местах — с в хлам разбитой мордой — это… неудобно. А особенно неудобным это становится, когда твои партнёры по переговорам ещё и старательно делают вид, что не замечают этого обстоятельства.

Не замечают швов. Не замечают синяков. Не замечают пластырей и струпьев запёкшейся кожи на тех местах, где она была стёсана об асфальт. Особенно старательно отводят взгляды от рук с разбитыми и содранными чуть не до костей костяшками…

И неудобно это даже не столько психологически (в этом плане, мне уже очень давно наплевать на то, как я выгляжу в глазах окружающих, если это никак не влияет на исполнение моих задач), сколько физически: мне больно улыбаться, мне тяжело говорить — ранее разбитые, а теперь раздувшиеся, как пельмени, губы с трудом шевелятся. Мне больно ходить. Одежда при каждом движении трёт по синякам, ссадинам и повязкам, скрытым под ней.

Отдельным квестом была поставка подписи в десяти местах на итоговом документе рукой, которая едва держит ручку из-за того, насколько она распухла и онемела, превратившись в одну сплошную иссиня-чёрную гематому. Той самой рукой, которой я ночью остервенело пытался расколоть, словно арбуз две головы американских боевиков. И ведь ручку в левую не переложишь — вызовет подозрение, что собираюсь кинуть и отказаться в последствие от сделки, сославшись на то, что подпись подделанная.

Я долго промучился, выводя заветные иероглифы во всех десяти положенных местах. И все присутствующие терпеливо ждали, пока я это сделаю, не решаясь меня поторопить или высказать мне хоть каплю недовольства из-за этой задержки. Может быть, из-за моего взгляда, который из-за боли в руке, которую я вынужден был напрягать, являл один из классических образцов типа «всех убью, один останусь!». Может быть, из врождённой вежливости. Может быть, из преклонения перед моим статусом — статусом человека, способного выкупить целый банк одним единовременным траншем… Но, ближе всего к реальности, скорее всего, будет предположение, что: из-за фигур двоих шкафообразных молчаливых телохранителей, стоявших за моей спиной с каменными рожами… и ещё восьми таких же фигур: охранников в чёрных костюмах, распределённых по периметру нашей VIP-комнаты, в которой проходили переговоры. Охранников, которые с чрезвычайной внимательностью следили со своих мест за каждым самым малейшим движением людей, собравшихся внутри.

И восемь — это только непосредственно в помещении! Сколько их было снаружи распределено по всему зданию… ну, если подумать, то в утренних бумагах вроде бы, фигурировало число в триста человек. Но не уверен — не слишком вдавался в детали. Не до таких мелочей мне было. Полёт моей мысли был слишком стремителен и размашист, чтобы вникать в такие подробности. Я раздавал общие руководящие указания… Да и вообще — мои утренние действия трудно назвать осмысленными, последовательными или разумными. Трудно оставаться разумным, когда твои действия продиктованы и подстёгнуты не логикой, а страхом за свою безопасность.

Так или иначе, а договор купли-продажи был подписан сегодня. Деньги переведены, сделка заключена. Дальше — была уже работа юридической команды Shin Kim LLC по проведению и оформлению всех положенных законодательством процедур. Для меня же, самое главное свершилось: всё руководство банка признало меня новым владельцем и готово было с этой минуты беспрекословно выполнять мои указания. Большего мне не требовалось.

И первым моим указанием стало открытие моего счёта в этом банке, на который я тут же перекинул десять миллиардов евро.

Не то, чтобы мне это для чего-то требовалось, но… пусть будет.

Вторым указанием было: связаться с KET и руководством этого отеля, чтобы обсудить возможные варианты взаимовыгодного сотрудничества, и те возможности, которые могут появиться у них теперь, когда у всех трёх организаций единый владелец, заинтересованный в их совместном успешном развитии.

Всё. А что? Кто-то думает, что я тут какой-то бизнес-гений, у которого есть великий План, расписанный до мелочей на двадцать пять ходов вперёд? Я этих «кого-то» разочарую: нет у меня такого плана. И в бизнесе я разбираюсь чуть меньше, чем никак. Так, с чего бы мне переводить три таких крупных структуры, как премиум-отель, компания, производящая и устанавливающая электрическое оборудование и коммерческий банк, на принудительное «ручное управление»? И в мыслях у меня такого не было! Я даю деньги, указываю общее направление и, возможно, потом, проверяю качество исполнения моих поручений. Вмешиваться во внутренние процессы — это не ко мне. Моя душа лежит к совершенно другим вещам — мне нравится заниматься творчеством, а не бумажной текучкой.

Так что, закончив с этой встречей, я поплёлся в общий зал, на ту самую открытую террасу с видом на реку, которая мне в прошлый раз так понравилась — время обеда. А с этими делегатами толком поесть не получилось. Нет — я гостеприимный хозяин, и угощение на столах было (у меня ж целый ресторан под боком, и даже не один), но… гостям под взглядами охраны пища в глотки не лезла, а я сам…

Мне, на ближайшую неделю, о твёрдой еде, пожалуй, стоит позабыть. Нет, челюсть моя цела. И даже зубы, как ни странно (после удара ногой по лицу в процессе отпинывания моего парализованного электричеством и лежащего на бетонном полу тела), остались на своих местах — удивительно крепкие оказались. Но это не значит, что знакомство с тяжёлым