Читать книгу - "Гармония клинка и струн - Алёна Алексеевна Казаченко"

В ночном свете он казался еще бледнее. – Когда придем, придумаем, где уложить вас спать. Будете чай?

– Конечно! А есть… – Джингшен удивленно уставился на лачугу с соломенной крышей. Окна и дверь немного покосились, а одна из досок отвалилась, и хозяин прислонил ее к боковой стене. Даже в темноте можно было заметить, что она совсем старая.

– Что? – спросил Энлэй, прищурившись. – Я предупреждал, что мой дом хуже гостиницы. Но я не возьму с вас денег за ночлег. Не спешите с выводами: внутри уютнее, чем снаружи.

– Все хорошо. Но почему такой талантливый музыкант, как вы, живет в таком месте?

Энлэй насупился:

– Я приехал в Дэнлун в начале весны. Первое время было трудно договориться выступать в чайных домах, приходилось играть на площади и возле рынка, как попрошайка… У меня почти не осталось денег, те, что я зарабатывал, уходили на еду и достойную одежду, – он встряхнул длинным рукавом. – Сейчас я пытаюсь накопить на самый дешевый дом в городе. Но на это понадобится много лет, и временно я живу в этой заброшенной хижине. До меня здесь жил старый рыбак, и после его смерти она пустует. Никто не знает, что теперь здесь обитаю я. И хорошо, – Энлэй перешел на шепот. – Никто не приходит собирать налоги.

Джингшен, сбитый с толку рассказом музыканта, вошел за ним внутрь. Дом состоял из двух комнат: в одной была кухня с очагом и низким маленьким столиком, а в другой стояли широкая кровать и шкаф. Украшения, картины и ширмы, к которым привык Джи в доме Ло Фэй, отсутствовали. Фонарь заменяла единственная зажженная Энлэем тонкая свеча, и тень от ее пламени колыхалась и плясала на деревянных досках.

– Как вы будете жить здесь зимой? Не замерзнете? – с тревогой спросил Джи, бросая свой мешок на пол спальни. – И где ваши родители?

– Я уже купил теплую одежду и одеяла. А родители… – Энлэй, стоя в проходе спиной к Джингшену, некоторое время помолчал. – Они остались в Анли. Я сам зарабатываю себе на жизнь. Пойду вскипячу воды и сделаю чай, – сбивчиво, словно торопясь, добавил он.

Юноша ушел, оставив Джингшена сидеть в полумраке комнаты. Сквозь просвет между занавесками были видны холмы, возвышающиеся за городом, и склоны горы Дракона. У Джингшена было много вопросов к любезно приютившему его музыканту. Но тон Энлэя явно намекал, что на некоторые темы он говорить не хочет. Почему талантливый молодой человек уехал из своего родного города, где он тоже мог заработать и где у него есть семья и дом? Почему он предпочитает жить в бедности и одиночестве в разваливающейся хижине на берегу моря? Что привело к этому?

Пока Джи размышлял, из кухни послышался голос Энлэя:

– Идите сюда, пора подкрепиться.

На столе лежали засохшая лепешка и пара яблок. Джингшен сел напротив юноши на покрытую слоем пыли соломенную циновку и посмотрел на него. Свеча отбрасывала тень на лицо музыканта. Сейчас, когда они находились не в изысканно обставленном зале чайной, а в деревянной лачуге, и было слышно только, как тихо шумят волны и кричит какая-то ночная птица, Энлэй выглядел не вдохновленным, а уставшим и одиноким: в обычный жизни, вне выступлений, он снимал свою сценическую маску.

– Держите. – Энлэй придвинул к нему пиалу. – Обычный зеленый чай.

Сделав глоток, Джингшен почувствовал горьковатый вкус трав. При мыслях о новом знакомом у него сжималось сердце. Ему казалось несправедливым, что такой вежливый, способный юноша почему-то вынужден жить в старом доме и питаться дешевой едой.

Они молча поделили лепешку. Хотя она была черствой, внутри тесто еще сохраняло мягкость.

– Давайте перейдем на «ты», – внезапно сказал Джи, прервав молчание. – Мы же теперь друзья?

– Что? Да… Наверное, да. – Энлэй отвел глаза и попытался улыбнуться. Улыбка вышла неуверенной, словно он сомневался. – Можем на «ты».

– Отлично! – обрадовался Джи. – Где мне лечь? В комнате только одна кровать.

– Я посплю на полу, – вздохнул Энлэй.

– Нет, так не пойдет! Тогда давай ляжем вдвоем, кровать широкая. Не переживай, я быстро засыпаю и не ворочаюсь во сне, – засмеялся Джингшен. – Наставница завидует мне. Она часто страдает бессонницей.

– Если бы я прожил на этом свете несколько сотен лет, тоже страдал бы ею, – пробормотал музыкант, заслонив лицо за пиалой.

Перекусив, юноши сняли обувь и улеглись по разные стороны кровати. Постель была значительно мягче, чем на корабле. Джи казалось, что Энлэй чувствует себя неуютно: он сдвинулся на самый край и лежал, не двигаясь.

– Я тут подумал, – осторожно начал Джингшен, перевернувшись на спину, – разве за твою чудесную музыку тебе не должны платить огромные суммы? Золотыми монетами!

Энлэй дернул плечом и печально усмехнулся:

– Понимаешь, людей, которые готовы оценить музыку так же высоко, как ты, немного. Как бы хорошо ты ни играл, тебе будут платить столько же, сколько остальным. – Энлэй помолчал. – По-моему, ты мне льстишь, Джингшен. Неужели тебе правда нравится моя игра?

– Очень нравится! – Джи резко сел и повернулся к Энлэю. – Это самое прекрасное, что я когда-либо слышал. Я бы с удовольствием остался в Дэнлуне и каждый день приходил тебя слушать!

Энлэй перевернулся на другой бок. Его темные глаза блеснули в лунном свете надеждой.

– Рад слышать. А почему бы… – он закусил губу, раздумывая, – тебе не остаться?

– Я не могу здесь задерживаться, – грустно улыбнулся Джингшен. – Мне нужно найти отца.

– Зачем тебе его искать? Что с ним случилось?

– Я хочу найти его, чтобы узнать, кто я такой. – Джингшен пока не мог рассказать, что он сын бессмертного. – Мои родители познакомились в Джучжи. Они влюбились друг в друга и много времени проводили вместе. Но неожиданно отец попросил маму уехать, ничего ей не объяснив, но пообещав, что потом приедет на Туманные острова. По пути домой мама узнала, что беременна. И вот прошло уже… – Джи запнулся, – двадцать лет, а отец так и не приехал.

– А твоя мама не хочет сама найти его? Она писала ему?

– Да, писала, но ответа не было. Мама умерла пять лет назад.

Энлэй вздрогнул и отвел глаза:

– О… Извини. Я очень тебе сочувствую.

– Все в порядке. Она прожила хорошую жизнь.

– А сколько ей было?

– Семьдесят.

– Она что, родила тебя в пятьдесят?! – удивился Энлэй.

– А… эм… – Джи смутился, не зная, как выкрутиться. – Не все заводят семью в молодости.

Энлэй покачал головой и повернулся обратно к стене:

– Понятно. А ты не думал, что твой отец тоже мог умереть?

– Конечно, нет! Он точно жив.

– Разве он не должен быть таким же старым?

– Не знаю, – как можно беззаботнее засмеялся Джингшен, мысленно обругав себя за