Читать книгу - "Том 1. Вчера был понедельник - Теодор Гамильтон Старджон"

рабочем месте? — взревел Гарри. Коротышка уткнул подбородок в рубашку.

— Да просто заканчиваю с пружинной подвеской, — буркнул он.

— А, значит, ты просто заканчиваешь с подвеской, — прошептал Гарри, задохнувшись от гнева, а затем заревел во весь голос: — Кто велел тебе трогать эту машину?

— Кто мне велел? Что значит, кто?.. Ну, просто это должно быть сделано, вот и все. Отпустите меня. Я еще должен завернуть два болта и присыпать все пылью.

— Ты должен что? — если ты подойдешь к этой машине ближе, чем на шесть футов, то я откручу тебе головенку!

— Но… Это же должно быть сделано!

— Ты этого не сделаешь! Да я ведь могу…

— Пожалуйста, отпустите меня! Если я не сделаю эту машину такой, какой она должна быть в ночь на вторник…

— А когда была ночь вторника?

— В последнем действии, разумеется. Отпустите меня, не то я вызову диспетчера участка!

— Да вызывай хоть самого дьявола! Я сейчас выкину тебя из гаража, и да помогут тебе Небеса, если я снова поймаю тебя здесь!

Коротышка стиснул зубы, сощурился и, взметнув вверх обе ноги, врезал ими Гарри в челюсть. Гарри отшатнулся и выронил свою ношу. Коротышка тут же принялся визжать:

— Инспектор! Инспектор! Чрезвычайная ситуация!

Гарри зарычал и кинулся к нему, но тут прямо из воздуха между ним и коротышкой появилась длинная белая рука. Пустой воздух откинулся, как занавес, в гараже появилось отверстие, ведущее в пустое, полное небытие, а оттуда вышел высокий человек в просторном одеянии, буквально усеянном карманами. Отверстие тут же закрылось за ним.

Гарри съежился. Никогда в жизни не видел он такой благородной осанки, такой мощной фигуры с такими широкими плечами, с такой выпуклой грудью и такими налитыми силой мускулами. Человек стоял, уперев руки в бедра, и рассматривал Гарри, словно тот был мусором на полу, который забыли подмести.

— Это он, — пронзительно сказал коротышка. — Он пытается мешать мне закончить работу!

— Вы кто? — спросил гигант, глядя на Гарри сверху вниз.

— Я... м-механик в этом г-г-г… А кто это спрашивает?

— Иридел, инспектор района Будущее, это спрашивает.

— Из какого чертова ада вы вылезли?

— Я вылез не из ада. Я пришел с четверга.

Гарри помотал головой.

— Да что же это такое? — завопил он. — Почему сегодня среда? Кто все эти чокнутые коротышки? И что случилось со вторником?

Иридел сделал движение пальцем, и коротышка тут же метнулся под машину. Гарри взбесился, услышав позвякивание ключа, деловито затягивающего болты. Он уже полез было за коротышкой, но Иридел сказал: «Стоять!», а когда Иридел сказал: «Стоять!», Гарри остановился, сам не понимая, почему.

— Просто поразительное событие, — спокойно сказал Иридел, с бесстрастным любопытством рассматривая Гарри. — Актер на сцене до того, как закончат устанавливать декорации. Это экстраординарно.

— Что еще за сцена? — спросил Гарри. — Что вы вообще делаете здесь, и что делают все эти парнишки?

— Вы задаете очень много вопросов, актер, — сказал Иридел. — Я отвечу на них, затем у меня будут вопросы к вам. Эти парнишки — рабочие сцены. Я удивлен, что вы еще не поняли этого. Они готовят сцену для среды. Вторник? Ну, так он продолжается сейчас.

— Фу-у-ух! — выдохнул Гарри. — Как может продолжаться вторник, когда сегодня среда?

— Сегодня не среда, актер.

— А?

— Сегодня вторник.

Гарри с силой почесал голову.

— Сегодня утром я встретил на лестнице парня — этого вашего рабочего сцены. Так он сказал, что среда.

— Среда — это среда. А сегодня идет вторник. Вторник — сегодня. «Сегодня» — просто название декораций и реквизита, которые используются в данный момент. «Вчера» означает декорации, которые уже использовались. «Завтра» — декорации, которые будут использоваться, когда актеры закончат «сегодня». Это среда. Вчера шел понедельник, сегодня — вторник. Понятно?

— Нет, — честно сказал Гарри.

Иридел вскинул вверх свои длинные руки.

— У-у, какие же актеры тупые! Слушайте внимательно. Вот это — акт «Среда», сцена 6:22. Это означает, что все, что вы здесь видите, подготавливается для 6:22 среды. Среда не время, а место. И в него выходят актеры. Я вижу, вы все еще не уловили идею. Давайте попробуем… н-ну… Взгляните на часы. Что вы видите?

Гарри поглядел на большие электрические часы на стене над компрессором. Они всегда шли очень точно и показывали 6 часов 22 минуты. Гарри пораженно уставился на них.

— Шесть двад… черт побери, это то время, когда я вышел из дома. Я шел сюда и здесь торчу уже минут десять!

Иридел покачал головой.

— Вы не пробыли здесь вообще нисколько, потому что нет никакого времени, пока актеры не выйдут на сцену.

Гарри опустился на бочонок со смазкой и буквально услышал, как у него от усилий скрипят мозги.

— Вы хотите сказать, что сейчас происходит не то, что движется во времени? Ну… ну как дорога. Дорога никуда не движется — это вы едете по ней в разные места. Так?

— Ну, это слишком общее представление. Хотя довольно хороший пример. Предположим, то, о чем мы говорим, это дорога, шоссе, состоящее из блоков. Каждый блок — это день. Появляются актеры и идут по ней день за днем. А наша работа — моя и этих рабочих сцены… ну, мы как раз и прокладываем эту дорогу. Здесь бригада зачистки. Они занимаются последними мелочами, чтобы все было готово к выходу актеров.

Гарри сидел неподвижно, а его мозги трещали от усилий переварить полученную информацию. Он чувствовал себя так, будто его огрели свинцовой трубой, и шок от этого удара будет тянуться вечно. Все это звучало просто безумно, безумнее всего, с чем он когда-либо сталкивался. Почему-то он вдруг вспомнил разговор, который когда-то вел с пьяным авиамехаником, который пытался ему объяснить, как воздух, текущий по крыльям самолета, может держать такую тяжелую машину на весу. Он тогда не понял ни слова о подъемной силе, воздушных ямах, двугранных углах и эффекте Бернулли. Но это не имело никакого значения: самолеты летали независимо от того, понимает ли он, как они летят, или нет. Гарри знал это, потому что видел самолеты своими глазами. Лекция этого Иридела была из той же оперы. Но если здесь не было ничего, как он говорил, то как же работают эти коротышки? Почему часы не отсчитывают минуты? И где находится вторник?

Гарри решил, что должен выяснить это раз и навсегда.

— Где вторник? — спросил он.

— Там, — ответил Иридел и указал рукой.

Гарри отшатнулся и упал с бочонка, потому что, когда тот протянул руку, она исчезла!

Гарри поднялся с пола и сказал напряженным