Читать книгу - "Том 1. Вчера был понедельник - Теодор Гамильтон Старджон"

Он явно имел какой-то контроль над тысячами ползающих, крадущихся, дрожащих тварей, окружающих нас. Он поднялся на следующую площадку, и какое-то щупальце ударилось позади нас о стену. Я шел вплотную к нему, подавленный ненавистью, медленно сочившейся от этих тварей.

Когда мы добрались до его комнаты, находившейся этажом выше моей, он положил руку на дверную ручку и повернулся ко мне.

— Нужно быстро ворваться внутрь, — прошептал Дрип. — Внутри скрывается большая тварь. Мы испугаем ее, если ворвемся внезапно. Иначе он будет внутри и может найти нас там, а потом съесть.

Дрип осторожно повернул ручку и рывком распахнул дверь. Мертвенно-бледная масса, пропитанная кровью и тьмой, заполнявшая всю комнату, внезапно стала уменьшаться, сворачиваться в себя, словно таящий лед в печи. Повиснув в воздухе, размером уже со сливу, она мягко шлепнулась на пол и нырнула под кровать.

— Вот видишь, — с уверенностью сказал Дрип. — Если бы мы вошли тихо, то могли бы сами уменьшиться. Понятно?

— Боже мой! — хрипло воскликнул я. — Давай-ка убираться отсюда.

— О, теперь все в порядке, — почти небрежно отмахнулся Дрип. — Пока мы знаем точно, сколько сейчас времени, она не сможет вернуться до нашего ухода.

Теперь я понял, почему всю стену комнаты Дрипа покрывало такое множество часов.

Я хотел опуститься на стул, потому что почувствовал слабость, но заметил, что красный плюш прямой спинки слегка дрожит. Я указал на это.

— Что? А, не обращай внимания, — ответил Дрип. — Я думаю, там полно пауков. Пока что они еще никого не укусили, но все еще впереди. Стоит порваться плюшу, и они заполнят всю комнату.

Я взглянул на него.

— Это ужас… Дрип! Почему ты усмехаешься?

— Усмехаюсь? Прости. Просто, знаешь, я еще никогда не видел, чтобы кто-нибудь боялся моих тварей.

— Твоих тварей?

— Ну, да. Я же все время создаю их.

Никогда еще я не чувствовал такой злости. То, что меня, самого меня, напугали вымыслы его пораженного фобиями воображения, то, что заставило меня завидовать ему, с такой легкостью передвигавшемуся в его ужасном мире, то, что я принял на себя роль подчиненного — все это было невероятно! Это было… невозможно'.

— Зачем ты создаешь их? — с холодной яростью спросил я его.

Его ответ, из всех возможных в этой изменяющейся Вселенной, был самым рациональным. С тех пор я все время вспоминаю его.

— Я создаю их, — сказал Дрип, — потому что боюсь этих тварей. С тех пор, как могу себя помнить. Я все время боялся и когда раньше не знал, чего именно боюсь, то вынужден был придумывать всяких тварей, чтобы было чего бояться. Если бы я не стал этого делать, то сошел бы с ума…

Я отошел от него, изрыгая проклятия, и стены комнаты разгладились, когда я вернул свою собственную точку зрения. Резкие цвета превратились в знакомые оттенки. И моя гипотеза, что Дрип невероятный человек, весьма быстро испарилась из моего сознания.

Я спустился к себе. Дрип был бы более счастлив, если бы не существовал, думал я, настраивая приемник на волну джаза. Он плохо влиял на эту… на мою Вселенную. У него такое же ужасное воображение, как и тварь в его комнате. И — что так же невероятно, — я остановился на трансляции концерта Чайковского си-минор. Джаз показался бы мне в этот момент отвратительным, потому что его любил Дрип, а я не хотел сейчас думать о нем.

По мягкому ковру коридора прозвучали тихие шаги и остановились у моей двери.

— Вуди…

— О, черт, — пробормотал я и крикнул: — Входи, Джудит.

Она нажала ручку двери и войдя, поглядела на меня.

— Наверное, я действительно стоящий парень, раз у меня такая прекрасная тень, — сказал я.

— Каждый мужчина в мире, кажется, готов таскаться за мной, — в тон мне ответила она, — но я настолько глупа, что пришла к тебе. Я пришла, чтобы сказать «до свидания».

— Куда ты едешь?

— Никуда.

— А куда еду я?

— Ты уже приехал.

— Я? Куда.

— Сюда. С моря. Ты забыл поцеловать меня перед отъездом. Это тебе с рук не сойдет.

— А-а… — Я встал и поцеловал ее. — Ну, а почему ты пришла ко мне?

— Я боялась.

— Чего? Того, что я завербуюсь на ближайший корабль?

Она кивнула.

— И этого и… я не знаю. Я просто боялась.

— Но я же обещал тебе, что останусь на берегу.

— Ты такой ужасный лгун, — напомнила мне Джудит без малейшей укоризны.

— Да? — сказал я. — Всегда?

— Насколько я тебя знаю…

— Я люблю тебя.

— …кроме тех случаев, когда ты произносишь эти слова, — поправилась Джудит. — Вуди, это — единственное, в чем я должна быть уверена.

— Да, знаю. — Я выпустил ее из объятий и взял свою шляпу. — Пошли куда-нибудь, поедим.

Я помню ту еду. Это была последняя еда, которую я съел на Земле. Суп с овощами, цыпленок табака и черный кофе в маленьком итальянском ресторанчике. И за кофе я снова рассказал ей то, что со мной произошло.

— Вуди, ты невозможен!

— Может быть. Может быть. В последние дни я посчитал невозможными множество вещей. И больше они не существуют. Дрип, например.

— Дрип? Что произошло?

Я рассказал ей. Она принялась надевать свою шляпку.

— Подожди, — сказал я. — Я еще не допил кофе.

— Ты понимаешь, что только что сказал мне? Вуди, если ты ошибаешься насчет всего этого… если веришь в это — то ты просто спятил. Но если ты прав — то ты убил того парнишку!

— Не делал я ничего подобного. Ни в каком виде. Черт побери, любимая, я знаю, это трудно осознать. Но Вселенная — это создание моего воображения, только и… всего. Дрип был просто невозможным… Ты сама сказала мне это, когда впервые увидела его.

— Это была просто шутка, — сказала Джудит и встала из-за столика.

— Куда ты пойдешь?

— Я не знаю. — Ее голос звучал устало. — Куда угодно… Подальше от тебя, Вуди. Найди меня, когда выкинешь все это из своей головы. Я никогда не слышала ничего подобного и… О, ладно. В любом случае, существует естественное объяснение всему, что произошло.

— Конечно. И я рассказал тебе о нем, но ты не поверила.

Она вскинула руки, и я увидел на ее лице вполне реальное отвращение. Я поймал ее за руку, когда она уже поворачивалась.

— Джудит!

Она стояла, не глядя на меня, не пытаясь вырваться, просто стояла, совершенно безразличная.

— Ты же это не серьезно, Джудит, детка! Ты просто не можешь уйти. Ты же — единственная, в кого я теперь могу верить.

— Когда ты выдумал меня, Вуди, то дал мне слишком много ума, чтобы я могла