Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

за Енисеем. Видно, Денис, которого, кстати, не было в заведении, уже всей станице разболтал про рыбные места. Аким сказал, что рыбы за Рекой и вправду очень много. Тут им принесли выпивку, и все приняли по рюмашке, после чего Саблин закурил и сказал:

— Казаки, вы извините, но мне с Николаем словом перекинуться нужно.

Ну, нужно так нужно, казаки их извинили, а так как столов свободных в чайной не было, Саблин и Кульков отошли к стойке. И Аким сразу начал:

— У меня тут дельце одно вырисовывается.

— Да уж в полку говорят, что тебе командировку на Обь выписывают, — немного удивил Акима Кульков. — Говорят, разведка армейская тебя к себе просит.

— Едрёный ёрш! Ну что за народ?! — качает головой прапорщик. — Ну ничего скрыть нельзя. Казаки вроде, а болтают больше баб.

— Угу, есть такое дело. Ну так мы же в глуши живём, в болоте, тут любая новость — веселье, — Кульков смеётся. — Ну так что за дело?

— Поработать придётся.

— Ну это понятно? — говорит Николай. — Работать-то как?

— А как штурмовые работают? — Аким напоминает Николаю. — Дробовиком да гранатами.

— А с кем? С переделанными? — спрашивает тот, и вдруг говорит: — А хотя мне без разницы, скажи лучше, сколько выйдет на круг?

— Сто рублей — тебе.

— О, — сразу радуется Кульков. — Неплохо.

— Ещё «командировка», — добавляет Аким. — На две недели.

— Вообще хорошо, а кто с нами ещё пойдёт?

— Калмыков.

— Калмыков? — переспрашивает Кульков. — Плохо я его знаю. А как он в бою?

— В бою нормально, — заверяет его Саблин. — А что, не нравится он тебе?

— Говорю же, плохо его знаю, только по чайной, а тут он болтает много… И всё по пьяной лавочке. Хлебнёт водки — и давай нести всякое, лишь бы слушал кто, — объясняет Николай.

— В рейде он не пьёт, — заверил его прапорщик.

— Ну ладно, ты атаман, тебе решать. Так мы втроём пойдём?

— Нет, ещё радист с нами будет.

— Радист? Радист — это хорошо. А кто будет?

— Он не из нашего полка.

— О-о… А что, в нашем полку не нашлось никого, что ли?

— Не нашлось, — отвечает Саблин. Он подзывает к себе буфетчицу Зину. — Дай нам ещё пару рюмок.

Она кивает: сделаю, а Кульков говорит:

— Я за сигаретами, — и отходит.

И тогда Зина, налив две рюмки водки, сообщает ему негромко и с заметным акцентом:

— Хозяйка сказал, чтобы ты зашёл к ней, казак.

«Откуда же она узнала, что я пришёл?». Саблин берёт рюмку, но спросить у неё не успевает, так как Николай возвращается к нему.

Они выпивают. И Аким произносит, ставя рюмку на прилавок:

— Только здесь, ещё до рейда, скажу тебе, Коля: если я что сказал, ты со мной не споришь, а выполняешь. Даже если тебе это и не по душе.

— Аким, оно и говорить об том не нужно. Я насчёт этого всё понимаю. Кто же с атаманом в рейде спорит? — отвечал Кульков.

— Ладно, — Саблин протянул ему руку. — Завтра будь с утра в полку. Будем командировки оформлять.

А Кульков жмёт ему руку и вдруг говорит:

— Аким… ты это… спасибо, что позвал. Я пару раз и сам попроситься к тебе думал, да как-то неудобно было.

В коридоре у туалетов — народ, пришлось ждать, пока представится возможность незаметно пойти на второй этаж, а там тоже какие-то люди непонятные, нездешние, стоят курят, разговаривают. И все толкутся возле её дверей. Ему пришлось пройти в конец коридора и свернуть за угол; там, оставшись в одиночестве, Саблин толкнул дверь в жилые помещения. Дверь была заперта, но едва он стал отходить от неё, как дверь открылась, и он услыхал негромкое:

— Ну, куда ты пошёл-то? — это была Юнь, она выглядывала из-за двери и манила его рукой, потом впустила и сказала: — Сейчас, через пятнадцать минут закончу — приду. Поешь вон пока чего-нибудь, — она указала на столик с едой и выпивкой. — Жди, — и ушла в свой кабинет, где были какие-то люди.

Аким уселся за стол: был приказ есть — так он и стал есть. Тут у Юнь и так всё было вкусно, а с его апатитом ему вообще всё казалось просто необыкновенным. Особенно свинина, пожаренная на китайский манер со сладкой тыквой. К ней был ещё жаренный с чесноком очень дорогой, производимый у самого океана рис и пшеничный хлеб. Так что ему пришлось себя сдерживать, чтобы не съесть всё. Юнь, когда появилась в комнате, сразу стала снимать с себя брюки, заодно заглядывая на стол.

— А что ты не доел? Тебе не вкусно было? — она в одном нижнем белье присела к нему на колено. На голове тугой хвост. Губы ярко накрашены. И стала пальцами хватать кусочки свинины.

— Вкусно, только сладко немного, — отвечал он, поглаживая её по бедру. Она разлила по стаканам белого, кислого виноградного вина.

— Пей и пошли.

— Торопишься, что ли? — спросил у неё Саблин и отпил вина. Всё, что было на столе, всё стоило больших денег. Акиму было даже неловко, что Юнь столько тратит на него.

— Конечно тороплюсь, — отвечает она. — У меня сегодня поставщики, собрались кровь мою пить. Это, — она показала на стол, — остатки от обеда, что я им приготовила.

— Хорошо ты их кормишь, — замечает прапорщик.

— А как иначе? Приходится, а то не будут товар под реализацию отпускать, придётся вперёд платить, — она встаёт и тянет его за руку. — Ну пошли, Аким, пошли… Утешь меня, безутешную, а то ведь опять уедешь на неделю…

— А откуда ты знаешь, что я уезжаю? — Саблин шёл за нею к кровати, но не спешил, он был удивлён и хотел знать ответ.

— О Господи, Аким, — она уселась на край кровати и стала снимать лифчик. — Я что, по-твоему, содержу? — Юнь качает головой. — Это всё, — она обвела рукой, — питейное заведение. Здесь мужчины пьют водку. И официанток щупают. Я всё знаю, что у вас в полку творится; казаки, как выпьют, так только и делают, что болтают между собой. Болтают так, что не унять. И про тебя в последнее время больше всего говорят. Сами же болтаете, сами потом удивляетесь, — она снимает с себя последнюю одежду и протягивает к нему руки. — Ну, иди уже сюда. Я так по тебе скучаю, а ты то у жены, то опять куда-то собираешься.

Дел было много, после Юнь он пошёл к Денису. Тот не отвечал на сообщения. А его дома нет.

— И где он? — удивился Аким. В чайной Калмыкова тоже не было.

— В болото пошёл, — отвечала жена Дениса. Она была