Читать книгу - "МИФЫ. Корпорация М.И.Ф. - Роберт Асприн"

ним. Почти незаметно он также задал и третий вопрос, чем поставил шансы найти приемлемый ответ далеко за пределы досягаемости наших мозгов.

– Нет… Э-э-э… Да, сержант… Э-э-э… Нет?

Попытка выкрикнуть какой-либо ответ растворяется в растерянном лепете. Новобранцы переглядываются, пытаясь понять, какой ответ от них ждут.

– ТЫ!

Голос сержанта заставляет группу умолкнуть, а сам он выбирает себе жертву в лице одного бедолаги в первом ряду.

– Чего ты на него уставился? Или он, по-твоему, писаный красавчик?

– Нет!

– Что?

– А-а-а… Нет, сержант?

– Я тебя не слышу!

– Никак нет, сержант!

– Громче! Гаркни как будто в две глотки!

– НИКАК НЕТ, СЕРЖАНТ!

– Так-то лучше!

Сержант коротко кивает и вновь переключает внимание на остальную часть строя.

Если правильно смотреть на происходящее, то это не что иное, как увлекательнейшее исследование групповой динамики. Сосредоточив внимание всего на одном человеке, сержант не только дал остальной группе шанс уйти от попыток найти приемлемый ответ на его коварные вопросы, но и внушил им, что им лучше никогда не привлекать к себе его внимание.

– Меня зовут сержант Осклабби, и следующие несколько дней я буду вашим инструктором по строевой подготовке. А теперь я хочу, чтобы вы знали, что в армии есть три способа что-то делать: Правильный, Армейский и Мой. Мы будем все делать по-Моему! Я ясно выражаюсь?

– ТАК ТОЧНО, СЕРЖАНТ!

Группа наконец врубается в требуемые правила и во всю мощь сотен глоток выкрикивает ответы – точь-в-точь свора копов, преследующих нарушающего дорожные правила пешехода.

– Ладно, послушайте! Когда я называю ваше имя, говорите громко и четко, чтобы я знал, что вы здесь, а не бродите невесть где. Поняли?

– ТАК ТОЧНО, СЕРЖАНТ!

– Пчелка!

– Здесь!

– ЗДЕСЬ ЧТО?

Парнишка, который только что ответил, такой тощий, что просто удивительно, как он вообще умудряется стоять на своих двоих без посторонней помощи. Он нервно облизывает губы и набирает полную грудь воздуха.

– ЗДЕСЬ, СЕРЖАНТ! – выкрикивает он, но его голос надламывается посередине фразы, что делает его заявление менее впечатляющим.

– Так-то лучше, – кивает сержант, видимо довольный усилиями подростка. – Муха, Хирам!

– Здесь, сержант!

– Муха, Шуберт!

– Здесь, сержант!

Сержант отрывает глаза от своего списка и хмурит брови.

– Пчела? Мухи? Что это, какой-то слет насекомых?

– Мы братья, сардж, – без особой надобности поясняет один из двух Мух, поскольку физическое сходство между широкоплечими парнями было бы очевидным, даже будь у них разные фамилии.

– Верно, – вставляет другой. – Для краткости можете называть меня Хи, а Шуберту нравится, когда его называют Шу, потому что иначе…

– Я ТЕБЯ СПРАШИВАЛ?

– Никак нет, сэр.

– Простите, сэр.

– …И НЕ НАЗЫВАЙТЕ МЕНЯ СЭР!!! Я вам не гребаный офицеришко! Мне не требуется высочайший указ короны, чтобы сделать меня джентльменом. Я им родился! ВАМ ПОНЯТНО, ЧТО Я ВАМ СКАЗАЛ?

– ТАК ТОЧНО, СЕРЖАНТ!

– Быстро упали и для освежения памяти сделали мне двадцать отжиманий!

– Э-э-э… это по десять каждому из нас, сержант, или…

– ПО ДВАДЦАТЬ КАЖДОМУ! – взревел Осклабби. – И ЕЩЕ ПЯТЬ КАЖДОМУ ЗА ТО, ЧТО НАЗВАЛИ МЕНЯ «САРДЖ»! МЕНЯ ЗОВУТ СЕРЖАНТ ОСКЛАББИ ИЛИ ПРОСТО СЕРЖАНТ, А НЕ САРДЖ И НЕ СЭР! ВРУБАЕШЬСЯ, РЯДОВОЙ?

– ТАК ТОЧНО, СЕРЖАНТ!

– ТОГДА ДАВАЙ!

Оба брата падают на землю и начинают отжиматься, а сержант снова переключает внимание на свой список.

– Шу Муха и Хи Муха! О моя больная спина! Боже мой! Еще один! Паук!

– Здесь… Сардж.

Осклабби резко вскидывает голову, как будто его ткнули в ребра, что, собственно, и произошло. Использовать неправильное обращение сразу после того, как оно было запрещено, – такое возможно или по ошибке, или по глупости, если бы не нарочитая четкость, с которой оно было произнесено. В любом случае ошибиться, что это было, нельзя: вызов авторитету сержанта, иначе говоря, полнейшая тупость.

Дурищу, что бросила этот вызов, стоит видеть. Думаю, она в любом случае выделялась бы из строя, будучи единственной бабой в нашем отряде, хотя, возможно, чтобы это заметить, вам пришлось бы пару раз как следует присмотреться, поскольку она стояла привычно сутулясь. А вот волосы делали ее настоящей звездой шоу. Средней длины, как лошадиная грива, они были выкрашены… Обычно у баб я не обращаю внимания на такие вещи, пока мы не знакомимся ближе. Да и после этого я, как истинный джентльмен, не имею привычки делиться этой интимной информацией с первым встречным. Однако в данном случае позволю себе столь смелый шаг, поскольку волосы, независимо от того, из какого тела они растут, мужского или женского, в естественном виде не бывают такого цвета, или, если быть до конца точным, цветов. На голове этой бабенки ото лба и до макушки топорщился гребень из розовых, белых, синих и зеленых прядей, причем отнюдь не нежных пастельных тонов. Нет, эти цвета били в глаза словно прожекторы, как будто подпитываемые ее свирепым взглядом, который был бы по-настоящему устрашающ, будь он наклеен на более мирную физиономию, например на мою. Мы с Нунцио уже давно не болтаемся в подворотнях, но тут ясно как божий день: нынешняя порода уличной гопоты заметно мутировала с наших с ним юных деньков, когда слово «цветистый» относилось исключительно к нашему лексикону, а не к волосам!

– Итак, посмотрим, – говорит сержант, еле заметно облизываясь, – что у нас тут? Похоже, нам предстоит стать частью армейской экспериментальной программы, призванной проверить на практике истинность высказывания о том, что единственное, что может оказаться пострашнее воина армии Поссилтума, – это женщина-воин! И я настаиваю на том, чтобы все вы, мужчины, во время тренировок следили за своей речью. Среди нас присутствует дама.

Судя по тому, как ощетинивается деваха, видно, что она не привыкла, чтобы ее называли дамой, и ей это совсем не по нутру. Однако Осклабби с ней еще не покончил.

– Скажите мне, милая барышня, что это у вас на голове? Если это что-то, что заползло туда и сдохло, надеюсь, вам сделали прививки, поскольку не похоже, что это нечто было здоровым!

– Это называется «волосы», сардж! А что на голове у вас?

– Не важно, что у меня на голове, – улыбается сержант, – важно, что у меня на рукаве!

Он постукивает по нашивкам, обозначающим его звание.

– Три вверху, три внизу. Ты знаешь, что это значит?

– Что вы старший сержант, сардж.

– Близко, но не в яблочко. Это значит, что ты должна мне пятнадцать отжиманий, по пять за каждый раз, когда ты назвала меня «сардж». Действуй!

Я ожидаю, что она станет с ним препираться. Но нет. Она просто падает плашмя на землю и начинает отжиматься, как будто всю жизнь только и мечтала об этом, и, возможно, так оно