Читать книгу - "Первый новой ветви - Юджин Никитин"

Прошедшая с того злополучного вечера откровений Самойловой и попытки нападения Новикова неделя. прошла на удивление беспроблемно и тихо. Не было никаких объявлений о случившемся от администрации школы. Не было как это не удивительно слухов, о произошедшем несчастном случае с бывшим школьным целителем. Была лишь тишь да гладь по этому поводу. Хоть Белодревов и задавался вопросом как умудрился всё это провернуть Сергей Дмитриевич с такой тишиной, слишком много своего вниманию он этому не уделял. Ничего неожиданного в том, что Новиков вообще попал тогда в школу, будучи уже отстранённым от работы не было. Целитель не один год здесь работал, и точно имел нужные для этого связи и возможности. Сложнее было провернуть в тишине и молчании своих подельников выход со школы, в крови и с отрубленной кистью в руках. Но судя по всему это ему удалось полностью.

Пару раз в голове Алексея возникали мысли о правильности своего решения в отношении дяди своего несостоявшегося убийцы. Ведь можно было сдать его в жандармерию на совершенно законных для этого основаниях. И по большому счёту судьба Самойловой, что точно пошла бы прицепом вместе с Сергеем Дмитриевичем если и не на каторгу, но точно под следствие с допросами, его в этом плане не особо сильно и волновала. Гораздо важнее для него и в момент принятия решения, и позже при повторном осмыслении своих поступков стало ясное понимание того факта, что решение оставить это происшествие в тишине было правильным. Слишком неоднозначное отношение жандармского ротмистра, его явная и крепкая связь с директором вызывала достаточно обоснованные подозрения в том, что его действия могли запросто развернуть в любую сторону. И далеко не факт, что в его пользу. Как там говорится — закон что дышло. Куда повернул, туда и вышло. Так что Алексей изначально подозревал что эту ситуацию в случае её известности могут повернуть против него с лёгкостью, особенно если учитывать те ресурсы что могли на это повлиять. Администрация школы, недружелюбное отношение представителя жандармского корпуса и весьма вероятное влияние Леонида Игоревича Белых из-за кулис этого театра. Так что сколько не думал Белодревов о принятом решении, резонов поступить именно так как он поступил у него накапливалось больше, чем сожалений об этом.

Никаких сдвигов в отношениях с Вероникой Самойловой не произошло. Прорыдавшая в его объятиях добрых полчаса девушка пришла в себя и смутилась от осознания их близости в этот момент. Её просьбы о прощении за прошлые прегрешения, слова благодарности за избавление от опасности остались и после этого осознания. Но стали более тихими и робкими. Сопровождаясь стыдливым румянцем залившем её лицо. и не сходившем до самого момента их расставания. Не было сказано ничего лишнего, или чего-то неожиданного, даже возникшая неловкость после того как она перестала рыдать в истерике, была тихой и не требующей объяснений. Слишком многое нехорошее произошло по её вине в жизни Алексея, и даже не смотря на теперь открывшиеся мотивы, изначально двигавшие поступками Самойловой, не отменяли всего того. что она сделала за это время. Позднее раскаяние дешевле прошлогодней травы. Всё что осталось между ними в тот вечер после того как она окончательно пришла в себя, это ещё немного его помощи чтобы девушка привела себя хоть в какой-то порядок с одеждой. Вряд-ли помощь в выворачивании разорванного и залитого снаружи кровью полушубка можно отнести к сильному проявлению доброй воли и вселенской помощи. Как и короткое провожание её к общежитию. Где перед крыльцом, вновь залившаяся румянцем Самойлова тихо пискнула на прощанье слова благодарности упорхнула внутрь с такой скоростью что было похоже скорее на побег от опасности, чем стремление вернутся в уют комнаты.

Неудивительно что все последующие дни при их встрече, они оба делали вид что ничего в их жизни не происходило. Вероника также, как и раньше проводила время в компании Лидии Белых. И это лишний раз убеждало Алексея в её умении держать лицо и главное — в умении лицедействовать. Ведь она сама рассказала о роли Лидии во всех её жизненных перипетиях, и роль эта была далеко не положительной. Но ни малейшего признака неприятия или недовольства Вероника в сторону своей влиятельной подружайки не показывала. И у Алексея в сознании мелькнул образ кобры, сидящей в засаде и готовой в любой момент вонзить ядовитые клыки в намеченную жертву. Вот только теперь, по его мнению, целью этого затишья для Самойловой была та самая Лидия, уверенная в собственной гениальности и превосходстве над своей вассалкой. Тем неожиданней и громче будет её падение с собственноручно возведённого пьедестала в момент, когда Самойлова сведёт свои счёты. А в том, что так и будет Белодревов не сомневался. Дворянские рода живут обидами и местью сотни лет, передавая страсть к возмездию с поколениями. И это даже если не считать женского коварства и обиды, что без сомнения возводит желание мести как минимум в степень.

Как ни странно, его собственная неделя с прошлых событий также прошла под знаком спокойствия. И вряд ли здесь была его собственная заслуга. Скорее неожиданное стечение обстоятельств, обстоятельств, затмивших мысли практически всех вокруг от мала до велика. Приближалось Рождество. 25, 26 и 27 декабря праздновалось Рождество Христово и не меньше ожидаемые Святки. Рождество праздновалось три дня подряд, а сразу же за ними начинались зимние каникулы в школе. Алексей ждал этого с радостным томлением. Это в его понимании должно было стать его временем, временем передышки от склок и неприятностей. Временем, которое он мог позволить себе заниматься своим самообразованием, магическим, физическим и даже просто учебным без помех со стороны всяческих недоброжелателей. Главное, что общежитие будет работать вместе со школьной столовой. И одно это вселяло в него покой и уверенность. Оставалось пережить оставшиеся дни до Рождества, и главное школьное событие этого сезона. Школьный Рождественский бал. Назначенный аккурат на 24 декабря, и означавший собой конец учебного периода перед каникулами. Оставалось прожить четыре дня, не считая сегодняшний и постараться не попасть в неприятности во время проведения самого бала. А вот с этим у него была твёрдая задумка по избеганию проблем. Сразу же после официальной части предшествующей открытию бала исчезнуть тихо и незаметно для окружающих. Тяжело подставить или спровоцировать того, кого и в помине там не будет.

В субботу Ольга Николаевна дала ему не два зелья отравления, а целых три. Причём лицо её во время передачи сопровождавшейся добрыми словами, выражало явно насмешливое выражение. Казалось, что она вспоминает собственный опыт из того времени, когда сама