Читать книгу - "Иллидан: Страж Пандоры - Stonegriffin"

принадлежали лично ей. Нож, подаренный отцом. Ожерелье из зубов первого зверя, которого она убила сама. Маленькая фигурка из кости — птица с расправленными крыльями, которую она вырезала сама, когда ей было десять лет.

Этого было достаточно. Всё остальное — стены, крыша, очаг — принадлежало прошлому. Завтра у неё будет новый дом. Или не будет — но это тоже был выбор.

* * *

Цахик не спала, но и не бодрствовала в обычном смысле.

Она сидела у входа в свою хижину — бывшую хижину, теперь уже чужую — и смотрела на дождь. Её глаза были открыты, но видели не капли воды, стекающие с листьев, не мокрую землю, не тёмные силуэты деревьев.

Она видела прошлое.

Горы. Высокие пики, покрытые снегом. Тропы, вьющиеся по склонам, узкие, опасные, прекрасные. Икраны, кружащие над гнездовьями — яркие пятна на фоне синего неба.

И лицо. Молодое лицо, которое она не видела… сколько? Сорок лет? Больше?

Его звали Тан'хи. Он был охотником клана Летящих Теней, одним из лучших. Он научил её летать — в те годы, когда она была молодой и безрассудной, когда мир казался огромным и полным возможностей.

Он любил её. Она любила его. Какое-то время они даже думали, что будут вместе — навсегда, как бывает в сказках.

Но потом Эйва позвала её обратно. В родной клан, к родному лесу. Стать шаманкой, голосом богини. Это была честь, которую нельзя было отвергнуть.

Тан'хи не пошёл с ней. Горный клан был его домом, его жизнью. Он не мог оставить небо ради леса. Они расстались. Без ссоры, без упрёков. Просто — два пути, которые расходились в разные стороны.

Она никогда не жалела о своём выборе. Быть шаманкой — это было её призванием, её судьбой. Но иногда — иногда — она вспоминала горы. Вспоминала чувство полёта. Вспоминала его лицо.

Интересно, жив ли он ещё? Сорок лет — много даже для на'ви. Он мог умереть — от болезни, от несчастного случая, от старости. Или мог жить — седой старик, как она сама, с воспоминаниями о молодой лесной девушке, которая прилетела однажды и улетела навсегда.

Завтра она узнает. Завтра — или через две недели, когда они доберутся до клана Летящих Теней.

Цахик улыбнулась — тихо, грустно, как улыбаются тем мыслям, которые слишком интимны, чтобы делиться ими с кем-то.

Потом встала, отряхнула колени и пошла спать. Завтра будет долгий день.

* * *

Рассвет пришёл серый и мокрый, но дождь уже прекратился.

Иллидан проснулся первым — старая привычка, которая не изменилась даже здесь, в этом новом теле, в этой новой жизни. Нира'и спала рядом, её дыхание было глубоким и ровным, и он позволил себе несколько минут просто смотреть на неё — на её лицо, расслабленное во сне, на линии узоров на её коже, на волосы, разметавшиеся по ложу.

Потом осторожно встал, стараясь не разбудить её, и начал одеваться.

Грум уже был на ногах — или, скорее, на лапах. Палулукан стоял у входа в хижину и смотрел наружу, его уши поворачивались, ловя звуки просыпающейся деревни.

— Готов? — спросил его Иллидан.

Грум издал звук, который можно было интерпретировать как «всегда готов» или «давай уже».

Нира'и проснулась, когда он застёгивал ремни своих клинков. Она потянулась, зевнула и посмотрела на него — сонными, но ясными глазами.

— Уже?

— Уже.

Она кивнула и начала одеваться — быстро, практично, без той суеты, которая была бы у другой женщины. Охотница. Воин. Та, кто привыкла быть готовой к чему угодно.

Они вышли из хижины вместе, и первое, что увидел Иллидан, были его ученики — уже собравшиеся, уже с мешками за плечами, уже ждущие.

Ка'нин. Тсе'ло. Ави'ра. И чуть в стороне — Цахик, опирающаяся на свой посох.

— Все готовы? — спросил Иллидан.

— Готовы, — ответил Ка'нин за всех.

Иллидан посмотрел на свою группу — на шестерых, которые решили следовать за ним. Шестеро против того, что приближалось с востока. Шестеро против молчания.

Это было безумием, если подумать.

Но он думал о другом. О том, что армии начинаются с одного разумного. О надежде, которая иногда бывает сильнее страха.

— Тогда идём, — сказал он.

И они пошли.

*** Больше глав и интересных историй — по ссылке на бусти, в примечаниях автора к данной работе. Дело добровольное (как пирожок купить), но держит в тонусе. Графика выкладки глав здесь это никак не коснется — работа будет обновляться регулярно, работа будет выложена полностью:)

Глава 25: Клятва Странников

*** Друзья, сегодня я выкладываю финальную главу первой книги и хочу честно объявить о временной паузе по этому фэндому. Поскольку данный текст был написан пару лет назад и сейчас лишь проходил редактуру, мой авторский стиль и подход за это время значительно эволюционировали, став более системными. Чтобы вторая часть получилась качественной и, главное, не «заморозилась» на полпути из-за творческого кризиса (за прошлые ошибки мне до сих пор неловко перед вами), мне необходимо время на детальную проработку сценария. Сейчас мой лимит времени на хобби полностью распределен между семьей, основной работой и обязательствами по другим текущим историям, поэтому вернуться к планированию продолжения я смогу только через месяца полтора. Мои работы говорят сами за себя: кому-то они нравятся, кому-то нет, но к регулярности выхода глав и моей ответственности перед аудиторией вопросов быть не должно — я всегда держу планку. Если вам пришлась по душе эта история и мой подход к делу, лучшей поддержкой и мотивацией для меня станут ваши лайки, отзывы или рецензии.

* * *

Край деревни встретил их тишиной.

Солнце только начинало подниматься над верхушками деревьев, окрашивая мир в мягкие оттенки золота и розового. Утренний туман ещё цеплялся за низины, стелился между корнями деревьев, как призрачные реки. Воздух был прохладным и свежим после вчерашнего дождя, наполненным запахами мокрой земли, прелых листьев и чего-то ещё — чего-то, что пахло началом.

Иллидан стоял у тропы, которая вела из деревни в лес — той самой тропы, по которой он пришёл сюда почти год назад, в теле мальчика, которого едва не убил палулукан. Тогда он был один, растерянный, не понимающий, где находится и что происходит. Теперь…

Теперь он смотрел на свою группу — шестеро, включая его самого, если считать Цахик. Семеро, если считать Грума, который сидел рядом с ним и внимательно изучал что-то в траве, время от времени тыкаясь носом в землю.

Ка'нин стоял ближе всех —