Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

Я взял Захара за руку, накрыл свою ладонь с ядром его ладонью и соединился с Захаром своим энергетическими полями.

— Сейчас будет заправка, держись, — прошептал я, закрывая глаза. — Подзарядимся.

Я сосредоточился, потянул энергию одновременно и на себя, и в Захара. Энергия хлынула из кристалла мощным потоком, разделяясь на двоих — тёплая, плотная, она ворвалась в ладонь, поднялась по руке и ударила в сердце. Ух!

Захар вздрогнул, его лицо, ещё секунду назад белое как мел, порозовело, дыхание выровнялось, а глаза распахнулись.

— Яр… — выдохнул он, делая глубокий вздох. — Что случилось? Энергии полно…

Меня тоже распирало изнутри: эфиры наполнились до краёв, астрал вспыхнул ярким пламенем, ментальное тело, которое ещё минуту было никаким, стало плотным и упругим, как хорошо накачанная мышца. Я чувствовал каждую клетку своего тела, каждую энергетическую нить, каждую эмоцию.

Сила переполняла меня, я почувствовал, что могу свернуть горы. А ещё лучше пару вологодских магов заморозить.

Я открыл глаза, вскочил на ноги и отправил часть ментала вверх.

Кхаран всё ещё парил над ущельем, и я легко вошёл в его сознание без всякого сопротивления — наоборот, он будто бы обрадовался мне и моей ментальной энергии.

Передо мной развернулась картинка.

Григорий стоял на гребне, чуть левее того места, где я в него стрелял. Яша был рядом, его руки светились оранжевым. Не попал значит я, живые они. Ну ладно, это временно.

Григорий махнул рукой, и они начали спускаться вниз.

Шли они быстро, уверенно, перепрыгивая с камня на камень. А хромой молодой маг так и остался лежать за гребнем — я видел его тело, распластанное на камнях, и тёмное пятно крови, которое расползалось под ним.

Они бросили своего. Или он был уже мёртв, или они вернутся за ним позже. Не важно. Важно, что они идут сюда.

И они не трогают замороженных жигарей.

Я присмотрелся — серая масса тварей застыла на склоне, покрытая тонкой коркой льда. Яша и Григорий просто обходили их, даже не глядя в их сторону. Не тратят время, торопятся схватить нас? Или экономят эфиры? Или уверены, что они уже мертвы?

Ошибка. Большая ошибка, вологодские.

Я усмехнулся, чувствуя, как внутри разгорается холодная ярость.

Вы думаете, что я их убил? Нет. Я их просто заморозил. Неглубоко, не насмерть — так, чтобы у них просто застыли мышцы. А теперь они начинают оттаивать.

Я вынырнул из сознания птицы, перебросил большую часть сознания обратно в тело. Голова закружилась, но я удержался, опираясь рукой о стену.

— Сейчас будет весело, — прошептал я, представляя, как вода в телах жигарей нагревается, как лёд тает и как твари приходят в себя.

Эфиры потекли из меня мощным потоком. Я видел через птицу, где находятся замороженная группа жигарей в количестве двенадцати штук, и всё больше конденсировал в тварях и воздухе вокруг них воду, которую тут же нагревал и направлял на тварей.

Получилось! Лёд на жигарях начал трескаться, их серые тела начали подёргиваться, дышать они стали не поверхностно, а всей грудью.

— Давайте, давайте, — прошептал я, усиливая поток. — Просыпайтесь.

Жигари очнулись.

Я видел это через птицу — как они разом открыли глаза, как их мутные взгляды сфокусировались на спинах вологодских магов, которые спускались по склону в нескольких метрах от них.

И они напали.

Первый жигарь прыгнул на Яшу, вцепившись когтями ему в плечо. Маг заорал, дёрнулся, выставил огненный щит, но тварь висела на нём мёртвой хваткой, не обращая внимания на огонь.

Второй жигарь бросился на Григория. Седовласый тут же вскинул руку, и тварь вспыхнула ярким факелом, рухнула на камни, дымясь.

Но их было двенадцать. А магов — двое.

Третий, четвёртый, пятый — жигари лезли со всех сторон, перепрыгивая через камни, карабкаясь по склону, издавая низкое, шипящее рычание. Яша отбивался огнём, но его движения были скованными — раненая рука плохо слушалась, щит держался с трудом. Григорий же жёг тварей одного за другим.

Да, это ненадолго. Григорий — монстр, он справится с дюжиной жигарей за пару минут.

Нужно заканчивать с ними.

Я снова собрал холод в груди — на этот раз весь, до последней капли. Эфиры уходили, но я не жалел. Я вкладывал в эту заморозку всё — всю злость, всю ярость, всё желание уничтожить этих магов, которые гнались за нами через пол-Ирии.

И ударил.

Заморозка вырвалась из меня закрученной спиралью. Я видел через птицу, как нужно повернуть поток, чтобы он обогнул выступ скалы, проскочил между камнями и накрыл всех сразу: и вологодских, и оставшихся жигарей.

Обжигающий холод накрыл склон. Григорий дёрнулся, попытался выставить огненный щит, но не успел — лёд сковал его руки, ноги, грудь, голову. Яша замер на полуслове, его лицо застыло в гримасе боли и ужаса. Трое недобитых жигарей тоже превратились в ледяные статуи.

Да! Да! Дааа! Готовы, маги хреновы! Так вам!

— Захар, Амату! — обратился я товарищам, чтобы поделиться радостью. — Я их заморозил намертво. Стоят как ледяные скульптуры на Новый год.

— Что ты сделал? — удивлённо спросил Захар. — Вологодских заморозил, что ли? Как

Амату дёрнулся менталом вверх, и я почувствовал, что он появился в птице рядом со мной. Интересное ощущение — я внизу и наверху одновременно. Но к этому я почти привык, а вот ирийца видеть рядом внизу и чувствовать наверху было вообще необычно. Видимо, он захотел лично убедиться, что вологодские насмерть заморожены.

— Да, Захар, — кивнул я, улыбаясь от радости. — Получилось! Они заморожены, сейчас мы…

Меня перебила мысль Амату: «Смотри, Ярослав!» Я сконцентрировался снова на картинке на склоне и замер.

Лёд на Григории пошёл трещинами. Сначала мелкими, потом всё глубже, и из этих трещин повалил пар. Его тело светилось из-под льда оранжевым, и это оранжевое плавило лёд изнутри, как кипяток растворяет сахар.

— Вот же гад… — прошептал я, чувствуя одновременно и разочарование, и спортивный азарт, что соперник оказался непростым и бой с ним будет очень интересным.

Григорий тряхнул плечами, и остатки льда разлетелись в стороны, осыпаясь на камни фиолетовой крошкой. Он поднял голову и посмотрел прямо на меня, в мой ментал, находящийся на полукилометровой высоте в птице и в моей голове зазвучал его спокойный, без единой эмоции голос:

«Ты сильный, Макаров. Я уважаю сильных. Но ты проиграл: твои эфиры снова на нуле, твои люди еле дышат, а я только начал разогреваться. Сдавайся, я не убью