Читать книгу - "Непокорные - Брендон Сандерсон"

М-Боту требовался и другой ответ. И он отважился на дерзкий шаг. Путешествуя в «нигде» со Спенсой, он узнал, что может делать выбор. И сделал его сейчас. Чтобы найти ответ, необходимо рискнуть своей жизнью.

«Почему? – спрашивал он, сталкиваясь с делвером. – Почему мы боимся ее?»

Сразу же стало ясно, что он не такой, как все. Никто не заподозрил вторжения. Маскировка все еще действовала, для делверов М-Бот по-прежнему был одним из них. Но он выглядел как делвер, пострадавший от «где-то», как делвер, в которого проникло «где-то». На него набросились, чтобы погасить вопрос, чтобы вернуть мысли собрата в русло их мыслей. Однако он не подчинился. Он решился на новые вопросы.

«Почему? – спросил М-Бот. – Я забыл».

Когда, вместо того чтобы измениться, он проявил твердость, другие тоже начали задавать этот вопрос. В этом и заключалась ахиллесова пята их защиты – разумный вопрос способен был заразить их.

Другие присоединялись и давали ответ, чтобы устранить вопрос М-Бота.

«Она может уничтожить нас, – подумали они. – Она опасна».

«Почему?»

«„Где-то“. „Где-то“. Существо, принадлежащее двум мирам. Она способна…»

Способна принести «где-то» сюда. Силой.

Она может заставить время идти.

М-Бот нашел решение.

Она объединяет в себе две реальности: «где-то» и «нигде». Она может принести сюда время, движение и уничтожение. Если силой доставит сюда «где-то», тонкий покров, что оберегает делверов от боли, порвется в клочья. Слишком уж непрочна эта защита. Она не рассчитана на долгую службу, но может существовать здесь, вне пределов времени.

Не станет ее – и просочится боль, как кровь просачивается сквозь повязку. Делверы будут парализованы.

Бедолаги. Теперь, зная их достаточно хорошо, он мог им посочувствовать. Но он был… ну, если не солдатом, то другом солдата. Он знал, что нужно сделать.

К сожалению, Спенса снова была лишена своих способностей. Но он чувствовал ее. Поэтому дождался, когда Брейд позвала делверов: это истончило барьер, облегчив доступ к Спенсе. В этот момент он послал лишь одно слово: «Эй!»

Спенса не ответила. Он почувствовал только окружавший ее туман, гораздо более густой, чем раньше. Увы, это означало, что ему нужно придумать собственный план.

Как весело! И как жутко!

На самом деле иметь свободу выбора – это ужасно. Но он принял решение.

Проверенная временем тактика – затягивание боя.

43

Бабуля

– Сэр, – произнес стоящий рядом с Беккой Беовульф, – ваш последний приказ…

– Подтвержден командованием, – ответила Бекка, ощупывая правой рукой карту. – Перейдите на свой транспорт.

– Мы не можем бросить «Непокорный»! – воскликнул Беовульф.

– С остальными маневрами справится компьютер. Выполняйте приказ, лейтенант.

Шаги так и не зазвучали. Бекка собиралась повторить приказ, но вдруг почувствовала, что молодой человек обнимает ее. Внезапное, неожиданное тепло в это трудное время.

– Идите, – сказала Бекка. – Сейчас же.

Последний военный из тех, чей пост был на мостике, отступил. Когда он пошел по коридору, не устланному коврами, его шаги зазвучали громче.

Осязая карту, Бекка убедилась, что истребители выполняют ее распоряжение – беспорядочно мечутся, словно в панике. Но на самом деле они приближались к ингибиторным станциям позади корабля. Пилоты разговаривали со слизнями, умоляли их.

Они оставили «Непокорный» – недавно восстановленный символ их народа – в одиночестве, без защиты. Бекка убрала руку с карты и встала. Под ногами захрустел новый ковер. Бекка смотрела вперед, на свою противницу, зная, что Брейд там, за бортом корабля, за вакуумом, наблюдает за ней оттуда.

– Давай, – сказала Бекка. – Ты бросила все силы, чтобы убить меня. Я здесь.

Корпус «Непокорного» сотрясался: корабль вел заградительный огонь по запрограммированной схеме, залп за залпом, и отступал, но слишком медленно. Из четырех двигателей работал только один, из еще одного летели искры. Бекка сама приказала произвести там взрыв. Классический обманный маневр – притвориться, что оборудование выходит из строя из-за слишком высокой нагрузки.

Да, «Непокорный» – символ. И как символ он кое-что олицетворяет. Идею, которая не умрет, сколько бы кораблей ни было потеряно.

Вражеская военачальница не понимала этого, судя по тому, какие силы она бросила на один-единственный корабль. Бекка словно своими глазами смотрела на то, что надеялась увидеть ее далекая противница: истребители разбегаются от флагмана, транспорты спасаются бегством. «Непокорный» – такая заманчивая добыча – берется в кольцо.

– Ну давай! – сказала Бекка, разворачивая корабль, будто собиралась ретироваться. – Ты уже поверила, что победила меня. Теперь приди и добей. Я жду.

44

Брейд

«Пусть это будет не зря».

Последние слова, которые сказал ей отец.

«Пусть это будет не зря». Вот что он сказал, когда от него оттащили обезумевшего ребенка.

Через три года родителей казнили. Ей не полагалось знать об этом, но она нашла официальный отчет, гласивший, что их «изъяли». Видимо, они выбрались на свободу и напугали кого-то важного, и этот важный отозвал разрешение держать их под стражей.

Она до сих пор не была уверена, что за этим стоял Винзик. Отсутствие родителей означало, что никто не влиял на ее жизненный выбор. И это становилось все более важным, после того как она осознала свое цитоническое могущество.

Винзик не был жестоким – для варвакса. Пожалуй, она даже будет чуточку скучать по нему. Жаль, что он так и не понял: это не она вписалась в его планы, а наоборот. Нынешний день – венец ее трудов. Она потянулась в «нигде» и добралась до делверов.

«Пусть это будет не зря».

Да. Все это будет не зря. Люди столетиями пытались завоевать Галактику, и теперь это наконец-то произойдет.

Делверы прятались – они постоянно прятались последнее время. Прежде, когда она приходила в «нигде», там появлялись их глаза – горящие, белые, жуткие. Теперь Брейд казалось, будто она здесь одна, хотя и различала их вокруг. Тусклых, как угли в остывающем кострище.

«Пришло время выполнять обещания, – заявила она. – Присоединитесь к нам, примите участие в этой битве».

Она обещала призвать их только в крайнем случае. Но теперь нужна сенсация, нужно запугать подчиненных, чтобы никто не додумался поступить с ней так, как она поступила с Винзиком.

«Если мы придем, ты уничтожишь мерзость?» – спросили делверы.

По своему обыкновению, они мыслили и отвечали как один. Миллион голосов, говорящих одновременно.

«Я не позволю ей вас мучить, – сказала Брейд. – Это все, что я обещаю сейчас. Если вы сможете отличить мои силы от вражеских, если бой закончится в мою пользу, тогда посмотрим. Я хочу, чтобы в моей реальности оказался десяток делверов, готовых сражаться».

Десять – это, пожалуй, перебор. Но ей нужен символ, нужен день, который запомнят. Она выложит кадры этой битвы, покажет, как