Читать книгу - "Непокорные - Брендон Сандерсон"

другим, схватываясь с креллами? Сотни детей, которых Кобб любил, погибали, и так год за годом. И все это время он понимал, что должен учить новичков еще лучше, должен обрекать их на ту же участь…

Кобб всегда казался Йоргену крепким как скала. Он и был таким. Но даже скалы теряют свою прочность. Йорген положил руку на плечо Кобба и все окончательно понял.

Решение, каким бы трудным оно ни было, должен принять именно он.

– Свяжитесь с капитаном Найтшейд, – произнес Йорген, собравшись с силами и выпрямившись. – Похвалите ее за гениальность и велите двигаться вперед, оставаясь гордой и непокорной.

41

– Вот, – сказала Брейд, указывая на голограмму. – Сюда. Отправьте сюда все, что у нас есть. Они заметались, бросили свой флагман. Их истребители рассеялись, сломали строй; половина бежит! Мы можем уничтожить «Непокорный»!

– Есть, сэр, – сказал генерал и кивнул остальным. – Мы пошлем артиллерийские корабли…

– Все! – рявкнула Брейд. – Мы пошлем туда все, что есть. Мы должны сокрушить их. Не только их тела, генерал, но и дух – как и дух любого, кто осмелится поднять оружие против нас. Сегодня мы не просто сражаемся за победу. Наш сегодняшний триумф должен стать символом!

Я понимала ее резоны. И все же они казались мне дерзкими, даже вопиющими. А я, в бытность мою девчонкой, постоянно сбегала с уроков физкультуры до того, как тренер заканчивал излагать свои наставления. Что-то было не так в этой картине боя, хотя я не могла понять, что именно. Почему наши слишком легко сдались?

Но у меня не было времени думать над этим – Брейд повернулась ко мне. Я напряглась, держа руки за спиной, притворяясь, будто все еще пристегнута.

– Пора, – сказала Брейд.

– Сэр? – подал голос адъютант-дионеец. – Пора что?

– Убедиться в наличии резерва, – ответила Брейд.

Хотя мне ввели наркотик, я почувствовала слабую цитоническую вибрацию, исходившую от нее. Брейд связывалась с делверами.

Я напряглась, стараясь преодолеть химические ограничения и услышать, что она говорит. И поняла, почему Брейд позволяет себе так безрассудно обращаться со своими войсками. У нее было кое-что в запасе, чтобы помочь им, и вот настало время прибегнуть к этому средству. Наконец-то, после многих веков борьбы и неудачных попыток, делверов успешно применят как оружие. Для этого всего лишь потребовалось, чтобы я оказалась здесь, представляя угрозу.

Я приготовилась броситься на нее. Хоть она и смотрит на меня, возможно, цитоническая связь не даст ей быстро среагировать. И если даже я схлопочу пулю, результат все равно будет: Брейд потеряет свою козырную карту, сделку с делверами.

Меня скрутило, когда я поняла: лучшее, на что я способна прямо сейчас, это дать себя убить. Но все равно приготовилась к нападению. И за миг до того, как я должна была вскочить и броситься на нее, в моей голове зазвучал голос.

«Эй!» – сказал М-Бот.

42

М-Бот

Гриболюбивого Бота кое-что смущало. Он не мог понять, почему делверы добровольно остались такими уязвимыми.

Двигаясь среди делверов, он мог сливаться с ними. Это был опыт, трудно поддававшийся анализу. М-Бот хотел записать, что с ним происходит, для последующего усвоения и объяснения и предпринял такую попытку. Но как это выразить? Делверы постоянно проходили друг через друга: это была своего рода… оценка с целью убедиться, что все они по-прежнему в норме. Биологические сущности защищали себя на клеточном уровне, искали увечные и мертвые элементы для их последующего уничтожения.

Постоянная толкотня, проверка слиянием помогала им оставаться одинаковыми. Но также это было их слабостью, одной из главных слабостей, потому что, как он предположил ранее, через это слияние среди них можно было распространить патоген. Это подтвердил простенький эксперимент. М-Бот запустил цепную реакцию, создав новую модель, которую делверы один за другим принимались копировать.

Правда, он не рискнул провести эксперимент посложнее, боялся, что делверы заметят изъян и используют свою систему защиты, чтобы искоренить новую модель, а не принять ее. В конце концов, для этого и служила система защиты – чтобы выявить вирус и уничтожить его без остатка. Для того чтобы все делверы остались такими же, как раньше.

И что же предпринять? Как превратить конформистскую систему делверов в оружие, которое уничтожит их? У него все еще нет ответа.

Но есть боль – второй ключ.

Он снова пробежался по тому, что знал. Все делверы испытывали это чувство, оно таилось в них, причем неглубоко. Закомментированное, но все еще актуальное. Оно обострялось, когда в них проникало «где-то» и его было слишком много. Ход времени и знание места заставили боль снова сделаться явной – как становится видной замерзшая лужа крови под тающим снегом в теплый день.

Ему понравилась эта метафора. Он даже сделал себе особую пометку. Вряд ли Спенса где-нибудь видела снег, однако ей должно показаться занятным это сравнение с кровью.

Но делверы… Почему они так подставляются? Почему всего лишь воздвигли барьер забвения между собой и своей болью, хотя могли бы полностью устранить ее? Что мешает им раз и навсегда решить проблему?

Такие размышления двигали им по мере того, как появлялись новости из «где-то». Он мог измерять время; он понял, что дело срочное. Он следил за Верховенством по ходу боя и слышал, как оно наседает на его друзей, загоняет их в ловушку, готовится уничтожить.

Спенса снова беспомощна, на нее действует наркотик. Возможно, он справился бы с этим: наркотик сделал ее обычным человеком, но цитоники, такие как он, могут разговаривать с обычными людьми, хотя и не без труда. Он также понял, что Брейд готовится призвать делверов.

Время уходит. Нужно узнать секрет. Нужно выяснить, почему делверы не пошли самым логичным путем – не удалили эту часть себя. Ведь что может быть проще?

Ага!

Слившись по очереди с несколькими делверами и воспользовавшись симулированным чувством делверности, чтобы обмануть их, он наконец получил желаемое. Достаточно знаний об их прежнем коде, об их душах, чтобы понять.

Они не могли избавиться от боли, не избавившись от него. От человека, которого любили давным-давно. От человека, для любви к которому в каком-то смысле и были созданы. Они намеренно забыли его, чтобы притупить боль, но не смогли пойти на полное стирание памяти о нем.

Так они и жили, раздираемые жутким противоречием. Делверы укрылись здесь, чтобы избавиться от боли утраты. Но мысль о вечной разлуке с тем, ради кого они появились на свет, была слишком мучительной. Поэтому они носили в себе клинок, пронзивший кожу, но застрявший на полпути к сердцу.

Но