Читать книгу - "Хитрец. Игра на Короля - Дана Юмашева"

Листок сиротливо лежал на полу – смятый, бесформенный, забытый. Ожидавший спасения и нашедший его в виде ухоженных женских рук, подхвативших его и увлекших подальше от камина, мусорной корзины и забытья.

Аккуратно сложив находку пополам, а затем еще вдвое, девушка припрятала ее за пазухой.

В кабинете барона забытые творения встречались повсюду. Уже через пару минут гостья нашла другую записку, до того скомканную, что, видимо, только чудо уберегло ее от попадания в мусор. Листок был разглажен, сложен, подобно первому, и отправлен туда же – в спасительный внутренний кармашек пальто (спеша, девушка даже не потрудилась снять верхнюю одежду). Затем обнаружились еще два отрывка; но гостья предпочитала не вести счет тем, которые сгорели в пламени большой чаши, стоявшей на краешке письменного стола и специально для таких дел предназначенной. Сегодня в чаше осела новая порция пепла – воспоминания о навеки ушедших порывах.

– Опять? – послышался голос из-за дверного проема.

Девушка оглянулась.

Походка его, по обыкновению, была тяжела, когда Варроу, опираясь на трость, поднялся в свои покои – чуть раньше, чем обычно. Но, увлеченная чтением и спасением сочинений, мадемуазель даже не заметила его приближения. Девушка читала с упоением, медленно, благоговейно и неторопливо, и прикасалась к каждому листку будто к святыне.

– Я же просил не врываться в мой кабинет, сестрица, – с еле уловимой грустью в голосе сказал Варроу.

Нежданная гостья, надо заметить, приходилась Льенару лишь двоюродной сестрой. Но ни одному человеку в здравом уме не пришло бы в голову, что в этих людях течет родственная кровь: один бледный, темноволосый, холодный – настолько, что все его движения были замедленны, а другая излучала здоровье, жизнь и душевную теплоту.

Иногда Селестина Варроу без предупреждения о нападении врывалась в кабинет барона и, как я уже сказала, обкрадывала его, умыкая с собой ворох исписанных листочков. По ее большому замыслу, через несколько лет, когда она наберет побольше отрывков и вручит их двоюродному брату, тот возьмется наконец за ум и сядет за собственный труд.

– Это мои воспоминания, – продолжил Льенар, прислонившись спиной к одной стороне дверного косяка, а вытянутой правой рукой опираясь на другую, – а ты хочешь, чтобы о них узнали все кому не лень?

Варроу будто преграждал своей кузине путь к отступлению.

– Уничтожать записи нечестно! – с вызовом бросила Селестина. – И я не собираюсь играть против тебя. Ты не доверяешь людям и даже не делаешь вид, что доверяешь!

Услышав знакомый голос, в кабинет примчался большой белый кот. Он запрыгнул на письменный стол, и девушка принялась чесать ему пузо. Кот замурчал, стал перекатываться с одного бока на другой, и так и сяк подставляясь рукам девушки, и нисколько не озадачивался вопросами этикета. Уже пару лет никто, кроме Селестины, не играл с ним, не гладил по шерстке, и кот был таким же несчастным, как и сам Варроу. Кузина беспрестанно просила отдать кота ей, но Льенар всякий раз отказывал: ведь этот зверек напоминал ему о любимой.

– Я просто не составляю об окружающих опрометчивых суждений, – равнодушно отозвался Варроу. – Разве это так важно?

– Бесконечно важно! И для начала с окружающими надо хоть как-то общаться! Только вместе с себе подобными можно вершить великие дела…

– Какие же? – холодно осведомился Льенар.

– Ты знаешь.

Селестина Варроу вступила в ряды «Освобождения» после того, как в Одельтере был введен налог на богатство, сильнее всего ударивший, однако, по кошелькам среднего класса. Однако справиться с разорением государства это не помогло. «Раз власть не может поддерживать экономику в Империи, грош цена такой власти», – заметила однажды девушка.