Читать книгу - "Боги, забытые временем - Келси Шеридан Гонсалез"

друга. В прошлый раз их любовь стоила ему жизни – жизни Кухулина.

– Иногда у меня возникают фрагменты воспоминаний о жизни, которую я совершенно не помню.

Он кивнул.

– Мне снятся сны, очень странные сны. Я не знаю, что они означают, но точно знаю, что мы встречаемся не в первый раз.

Руа тоже села на диван рядом с ним. Вдвоем было тесно, но Финн не возражал.

Он понимал, что она еще не решила, до какой степени можно быть с ним откровенной. Но он устал ждать. Устал бродить в темноте.

– Руа, расскажи мне. Расскажи мне все. Мы с тобой связаны, даже если ты этого не признаешь.

Руа поджала губы. Она была почти готова ему открыться; Финн это понял по едва заметной морщинке между ее бровей. И все-таки она боялась раскрыть свои тайны. Как ему доказать, что с ним она в безопасности?

– Я не помню всю прошлую жизнь, – сказал он. – Но помню, что люблю тебя.

* * *

Он сидел на берегу озерца и наблюдал за ней. Она была богиней и свирепой воительницей, подчинявшейся только собственным прихотям. Неистовой и свободной.

Она запрокинула голову, нежась на солнце. В его мягких лучах она была словно ангел. Может быть, так и есть, и она – не погибель, предсказанная ему. Их три сестры. Возможно, она исключение.

– Ты считаешь меня настолько прекрасной, что можешь только смотреть, великий воин? – Ее голос был сладок как мед.

– Подойди ближе, и сама убедишься, на что я способен, – крикнул он.

Она бесстрашно шагнула с обрыва, и ее тело стало единым целым с каскадом воды.

Исключение, правило – это неважно. Он уже был пленен.

* * *

Потерявшись в воспоминаниях, он так и не понял своей ошибки. Руа прикрыла рот рукой, ее глаза широко распахнулись.

– Я тебя любил. В той, прошлой жизни. – Он отвел взгляд, недовольный собой. Почему он сказал эти слова в таком тоне? Почему не мог просто признать очевидное? Такие слова произносят иначе. Впрочем, это уже не имеет значения. Им все равно не быть вместе. У них не получилось тогда, и сейчас ничего не получится.

Когда он опять посмотрел на нее, она тоже как будто ушла в другой мир, ее взгляд стал рассеянным и далеким.

– Руа? – прошептал он, наблюдая, как по ее щеке катится одна-единственная слезинка.

Ее лицо было печальным и даже горестным.

– Финн, – прошептала она в ответ.

Он потянулся к ее руке, и она ее не убрала. Теперь у нее на лице отразилась тревога. Ему было больно на это смотреть. Он не привык видеть Руа в расстроенных чувствах.

Она стиснула его руку и прильнула к его груди.

– Я просто пытаюсь собрать воедино кусочки своей прошлой жизни… о которой я даже не подозревал до недавнего времени. И по случайному совпадению многое в этой жизни связано с тобой. – Финн вздохнул. – Очень многое. И если для тебя это новость, я с радостью поделюсь всем, что знаю.

Это было всего лишь предположение, но, возможно, не все ее воспоминания вернулись. В его собственных воспоминаниях точно имелись большие пробелы. Он даже не осознавал, что потерял память, пока она не начала возвращаться в его странных снах, открывая подробности, чреватые взрывоопасными последствиями.

Он думал, что живет так, как и должен был жить, пока не увидел Руа в тот поистине роковой день. Когда все перевернулось с ног на голову. И его чувства, и само мироустройство.

– Я тебя помню, – наконец проговорила она. – До этой минуты я не была на сто процентов уверена, что это ты. Все очень смутно, но обычно мы встречаемся на лугу, у воды, улыбаемся и смеемся. И в каждой встрече присутствует ощущение неотложности, как будто у нас мало времени.

Значит, она вспомнила не так много, как он надеялся, но это было уже что-то. Если, конечно, она не лгала.

– У меня были похожие сны, – сказал он.

– В этих снах мы были вместе?

Он задумался над ответом, не зная, приняла ли Руа его предыдущую догадку, что она – одна из Морриган. Если она приняла эту правду, он не знал, кем она будет теперь. Той Руа, которая его любила, или той, которая объединилась со своими сестрами и убила его.

Он хорошо знал легенды о Кухулине. Неужели он, Финн Данор, действительно был прославленным воином древности и полубогом, рожденным от светлого бога Луга и смертной женщины по имени Дехтине?! И если так, что он делает здесь?

– В моих снах или воспоминаниях? – переспросил он, пытаясь понять ее вопрос.

– Да.

– Да, во многих мы вместе. – Он так и не понял, зачем ей нужны эти сведения.

– И мы счастливы? – спросила она.

Руа явно вытягивала из него подробности, но задавала какие-то странные вопросы. Впрочем, похоже, его ответы говорили ей все, что она хотела знать. Но также они говорили о том, что она знает о Морриган и, возможно, о Кухулине.

– В некоторых из них – да, – сказал он.

– Какой-то ты скромный и скрытный. Это специально, или изображать тупоумие – это часть твоего обаяния? – спросила она.

Он рассмеялся. Они танцевали вокруг правды, не желая сдаваться и признать поражение.

– Завтра я уезжаю, – сказала Руа. – Ты поедешь со мной?

– Куда? – удивился Финн.

– Не знаю, но мне надоело. Я больше не стану притворяться той, за кого меня все принимают. – Руа вскинула голову и вызывающе посмотрела ему в глаза. Она все-таки приподняла вуаль.

– Значит, ты не Эмма Харрингтон? – Он не понимал, как это все происходит. Он был Финном Данором, и он же был Кухулином. Не двумя разными людьми, а одним человеком.

– Нет, я не Эмма, – подтвердила она, улыбнувшись. – Но ты и так уже знал.

– Да, – согласился он, охваченный внезапной тревогой. А вдруг слухи о Руа окажутся правдой?! – А где тогда Эмма?

– Понятия не имею, но это уж точно не моя забота. Я помню, кто я такая… хоть и помню не все. И я не позволю ее глупой маменьке упрятать меня в лечебницу для душевнобольных.

– А что с твоей горничной? – спросил он.

– А что с моей горничной? – нахмурилась Руа.

– Я помог тебе выкрасть ее дневник и теперь хочу знать почему.

– У нее есть информация о Морриган. Я подумала, а вдруг она знает, как я сюда попала.

– Нашла что-нибудь? – Ему показалось невероятно странным, что американская горничная так хорошо разбирается в ирландской мифологии.

– Ничего существенного. Она упоминала об адской пасти в Конлет-Фоллс, и такая же адская пасть есть в Нью-Йорке, в Центральном парке. Думаю, она-то мне и нужна.