Читать книгу - "Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин"

— Вот он… Истинный облик Тарантиуса, — сказал я.

Тварь огласила окрестности страшным рёвом и взорвалась магической аурой. Она оказалась сильна, как ураганный ветер, и затолкнула выдох обратно мне в глотку. А многим, кто был здесь, стало просто смертельно плохо. Билибин упал на колено, Кремницкая упёрлась руками в ноги и опорожнила желудок.

— Как же он отвратителен… — шепнула она, вытирая губы.

Те, кто был посильнее, лучше пережили явление Тарантиуса, но и им было не фонтан.

— Р-р-р… — тихо зарычал Альфачик, занимая позицию рядом со мной.

Гоша тоже угрожающе застрекотал. И в его стрёкоте даже будто слышалось: «Отличная выйдет жертва моему новому богу смерти!» Бр-р, мрачняк, короче!

Маленькие красные глазки Тарантиуса остановились на мне.

— Ты… — прошипел он. — Ты сдохнешь, как твой поганый отец! Р-Р-РА-А-А!!!

От его рёва заложило уши, а сам он принялся разрезать лезвиями и хвостом воздух в попытках уничтожить летающие глаза, но было уже поздно. Они всё видели. Запечатлели каждый момент.

— Похоже, мой отец успел стать для вас занозой в заднице, да? — с усмешкой спросил я, ткнув Тарантиусу в лицо револьвером. — Теперь я займу его место.

Я выстрелил сразу несколько раз. Каждая пуля, покидая ствол, била ветром и магическим фоном. От первой Тарантиус закрылся костяным гребнем на голове, от второй одним наплечным щитком, от третьей — другим. Все три его защиты получили сильные повреждения. Тарантиус крутнулся на месте, его хвост со свистом разрезал воздух, а зад тут же получил заряд молнии от Альфачика. Тарантиус подпрыгнул в воздух, нелепо взмахнул руками и нырнул в чёрный провал, на миг мелькнувший в воздухе.

Всё было кончено — я снял палец с курка.

О Тарантиусе теперь напоминали только медленно поднимавшиеся люди. Потихоньку все приходили в себя.

— Теперь вся Империя знает, что Тарасов — Враг, — заключил, встав на ноги, Билибин.

— Да, — кивнул я. — Он сбежал к своему Рою, и теперь дело осталось за малым: прикончить их обоих. И спасти Миту.

— А с этими что делать? — спросил Верещагин, переливаясь, как радуга, и с яростью глядя на тех, кто принял сторону Тарасова.

— Будь моя воля, я бы их всех казнил! — вышел вперёд рычащий Маститов в облике белого Волкодава. — За измену Отечеству! За то, что отвернулись от династии!

— Не нужно, — мягко, но уверенно остановил его Павел. Он прошёл вдоль людей, которые явно потеряли опору внутри себя и жались друг к другу в страхе. — Они оступились, но ещё могут искупить свою вину. — В его голосе появилась властная сталь. Откуда она взялась? Он себе хребет успел пересадить? Не, бред какой-то… — Вы все присягнёте на верность князю Дубову!

Да ё… У меня болото не ре-зи-но-вое!

А эти и начали присягать. Ладно… Польза от них будет.

— Готовьтесь к походу на запад, — громко сказал я. — Собирайте войска, дружины, припасы. Через неделю мы выступаем в Европу.

— Дубов, — подошёл ко мне Паша, — мы с братьями займёмся Питером и Саранчой. Как сможем, присоединимся к тебе.

— Добро, — кивнул я, хватаясь за холку Альфачика. Повернулся к девушкам. — Увидимся в моём поместье. И оттуда начнём поход за Митой.

— А в поместье зачем? — возмутилась Агнес. — Может, сразу в пох…

Маша дала ей лёгкий, но обидный подзатыльник.

— В поместье, чтобы вашу подругу спасти. А то куда ты пойдёшь её спасать? Катя должна знать, где логово этого Тарантиуса.

— А ты откуда знаешь? — потёрла затылок зелёная мелочь.

Я же взобрался к этому моменту на Лютоволка и удивлённо оглянулся. А и правда? Откуда?

Лицо дриады вытянулось и приняло выражение, которое называется «Ой, спалилась!»

Подглядывала, значит⁈

— Ну, прости! Я просто хотела знать, как ты там… — повинилась девушка.

— Отшлёпаю, — погрозил я. — Но потом!

Затем Альфачик, повинуясь моему приказу, с места прыгнул на добрых две дюжины метров, перелетев сразу несколько палаток. В ушах засвистел ветер. Мои глаза не отрывались от точки на горизонте, в которую превратился дирижабль с графиней на борту.

Глава 12

Хоть Альфачик бежал огромными, торопливыми прыжками в полдюжины метров каждый, всё же дирижабль был быстрее нас. «Его Дубейшество» летел прямиком в поместье по воздуху, а нам тут, внизу, приходилось пробираться через густые леса, овраги, ложбины, реки и озёра. Короче, бег по пересечённой местности. Так что судно прибыло на место немногим раньше нас.

Альфачик выскочил на покрытую укатанным снегом дорогу, что вела к поместью, уже в сумерках. Закрепив себя с помощью корней, я сумел немного поспать. Качающаяся и тёплая спина мохнатого щенка-переростка (хотя он давно уже не щенок, конечно, разве что только для меня оставался щенком) быстро меня укачала, да и бессонная ночь со сражениями сказалась. Так что к прибытию я успел немного силы восстановить. И глаза полностью зажили, побыв в покое.

Дирижабль уже стоял на земле, а его баллоны осели приспущенные. Техники, нанятые, по всей видимости, Морозовой, проводили технический осмотр. Сама Марина увидела нас в окно второго этажа. Я заметил её фигурку на фоне жёлтого пятна света, затем занавеска качнулась, и баронесса спустилась на крыльцо.

— Коля! — Едва я слез с Альфачика, она бросилась мне на шею и стала покрывать лицо и губы своими горячими поцелуями. — Как ты? Никон мне такое рассказал, когда прилетел! Тебя обвинили в измене!

— Сейчас всё в порядке, — тепло улыбнулся я ей. Хорошо, когда дома тебя так встречают. — Как Катя?

— Как ты и сказал, доставили прямо к дереву. Лекарь от неё уже пару часов не отходит…

В бункере, который и являлся архивом рода Дубовых, было необычайно оживлённо. Несколько слуг помогали нашему целителю, Семёну, поднося различные инструменты и артефакты. Он склонился над телом графини Вдовиной. Она лежала у корней большого кряжистого дерева, которое, казалось, было сплетено из сотен деревьев поменьше. Крона подпирала стеклянный выпуклый потолок. Через него падали слабые остатки дневного света, так что в большом круглом помещении горели все лампы.

Катю опутали выплеснувшиеся из земли корни. Они сплелись в подобие кокона, но без верхней части. Графиня лежала в нём, как в удобной постели. Маленькие тонкие корешки опутывали всё её тело, и из-под них выбивалось слабое зеленоватое