Читать книгу - "15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский"

распространение порнографии. Три года за решеткой. И поди объясни народным заседателям, что «Эммануэль» — это эротика, а не порнография. Не поймут.

— Что ты такой нервный сегодня? — Томилина залезла в машину, обернулась ко мне.

— Да вон погода какая плохая. Низкое давление, сейчас к бабке не ходи — сердечники всякие попрут.

— Сам уже учил меня не нервничать насчет пациентов. Думай о хорошем. У тебя же завтра отпуск начинается. Может, сходим куда-нибудь? В театр, на вернисажи… В «Манеже» открылась художественная выставка.

И что отвечать Томилиной? Мол, Шишкина устроит мне обещанную персональную выставку французского нижнего белья на горнолыжной базе в Домбае?

— Лен, мне бы домой смотаться, дела всякие поделать.

— Ах, раз так… — Подруга обиделась, надула губки.

Пришел первый вызов, причем срочный. Харченко врубил люстру, вжал педаль газа в пол. Рафик крутило и мотало на заснеженной улице, да так, что Лена испугалась, попросила ехать осторожнее. И зря. Водитель опять начал «петросянить»:

— Слушайте анекдот новый. Случилось ДТП. Столкнулись на перекрестке легковушка и грузовик…

— Миша! Заткнись, ради бога… — Я попытался прекратить этот поток сортирного юмора. — Без тебя тошно.

— Ты дослушай! Гаишник спрашивает у водителя легковой: «О чем вы думали, когда ехали на желтый свет светофора?» — «Думал, что проскочу». У водилы грузовика: «А вы о чем думали, когда ехали на желтый?» — «А хрен он проскочит».

В этот момент Харченко выкрутил руль и на красный свет светофора выскочил на перпендикулярную улицу. Мы увидели фары самосвала и дружно с Леной заорали:

— Тормози!

Глава 8

Хорошие поезда в Советском Союзе были, качество на высоте. Как сделали купейный вагон во времена постройки Магнитки, так до сих пор и ездит. А может, от проклятого царизма еще остался. Древний, короче, транспорт достался нам. Наверное, из музея уже много раз справлялись. Но мы не жалуемся — из окна не дует, и то слава богу. Чай в стаканах, потихонечку дребезжащих в ностальгических подстаканниках, рафинад по два кусочка в упаковочке. Пачка «Юбилейного» печеньица, которую Лиза успела ополовинить в одно лицо, пока я ходил договариваться о заварке без соды. Красота, да и только. Это если на меня смотреть в профиль, чтобы левую сторону лица не замечать. А то там во всю щеку заживающая ссадина и начавший потихонечку бледнеть синяк. Памятный знак, что ни говори. Еще на плече есть. И на бедре. Но это под одеждой, там не видно. Спать, правда, пока предпочитаю на неповрежденном боку.

Сам удар у меня в памяти сохранился не очень хорошо. Помню только наш дружный совместный вопль «Тормози!» — и вот я лежу, придавленный всяким медицинским имуществом, а вокруг все какое-то весьма странное. Секунд через несколько только до меня дошло: странность в том, что рафик лежит на боку, дверцей вниз. Наверное, ручка как раз упирается мне в тыл. Где-то в кабине постанывала Лена и глухо матерился Миша. Освободившись от мешающего движению инвентаря, я попробовал пошевелить конечностями. Вроде получалось. Значит, крупных переломов нет. Пока барахтался, кто-то снаружи со скрипом приоткрыл водительскую дверцу.

— Живые есть? — с надеждой в голосе спросил какой-то мужик.

— Все живы, — ответил я.

Хуже всех было Мише. Харченко увезли в больницу с открытым переломом левой голени и сломанными ребрами. Лену тоже отправили в травмпункт с вывихом правого плеча. Ну и один я отделался ушибами мягких тканей. Я нашим даже помощь оказать не успел: пока выбирался, пока собирающиеся на месте аварии водилы совместно с гаишниками открывали двери и вытаскивали кого как, к нам приехали коллеги, которые и укололи, и перевязали, и шины наложили. Так что в травмпункт я попал, уже когда Томилину выпустили на волю с вправленным на место плечом и повязкой Дезо.

В любом случае все кончилось. Я попивал чаек, заедая печеньками, напротив сидела Лиза, а впереди нас ждал, надеюсь, хороший отдых в горах. В купе был еще один попутчик, судя по всему, командировочный, но он скрылся очень быстро, сразу после проверки билетов. О его существовании напоминал только отдающий овчиной армейский полушубок, небрежно брошенный на верхнюю полку.

Стоило соседу исчезнуть, как Лиза принялась компостировать мне мозг. Достала самую маленькую ложку, открыла мою черепную коробку:

— Андрей, я тут говорила с мамой…

В этом месте я мигом насторожился:

— И?

— Мы считаем, что тебе надо уйти из скорой! Ну подумай сам… — Увидев мою кислую морду лица Лиза заторопилась: — Что тебя там ждет? Еще одна авария? Инфекцию какую-нибудь подхватишь? А ведь ты и меня можешь заразить!

— Так и ты меня можешь. Мне напомнить, на кого мы учимся?

— У меня риск минимален! Я вообще к отцу распределюсь после вуза. И ты бы мог! Будешь сидеть в ЦКБ, заниматься этой своей дурацкой бактерией.

— Вот в чем твоя проблема, душа моя! Все, чем я занимаюсь, ты считаешь дурацким… А еще твоя мама бензина в этот костер подливает!

— Не трогай маму!

— Да она сама лезет в мою жизнь…

Короче, поругались. Пришлось срочно запирать дверь, лезть под одеяло к Лизе мириться. Девушка сначала стеснялась, а потом вошла во вкус возвратно-поступательных движений в такт покачиваниям вагона, даже тихо застонала в финале.

* * *

Что плохо в поезде, так это сам факт того, что все доступные действия по убийству времени кончаются очень быстро. А досуга того у нас — до фига и больше. Даже в XXI веке скорый тарахтит по рельсам до Кисловодска почти сутки. И это скорый! А сейчас, в это неторопливое время, суток этих полторы штуки. Запасливая Лиза взяла с собой художественную литературу в виде второго тома Стивенсона и первого тома Конан Дойля. Мы быстро поделились. Мне достался «Остров сокровищ» в синей обложке, а Шишкина завладела рассказами про Шерлока в черном переплете.

Я лег и открыл книгу, но приключения наивного Джима что-то не шли, а вместо них почему-то в голову лезла та самая нехорошая, как мне казалось, вечеринка, которая у меня вместо новоселья получилась. Чует мое сердце, добром это не кончится. Как там говорил Мюллер: «Что знают двое — знает и свинья». А было там чуть поболе парочки. Девять человек, не считая хозяина и котейки. И когда я всех выпроваживал в первом часу, бдительная дамочка откровенно наблюдала за этим, приоткрыв дверь — глазка ей не хватило, наверное. А сколько еще втихаря пялились? Надо бы познакомиться с соседями, когда вернусь. И с гулянками завязывать. Кроме головной боли и внеплановой уборки ничего хорошего. Приятно было,