Читать книгу - "15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский"

— Негативные эмоции все равно попадают внутрь. Какую бы стену ты не выстроила. Их надо научится сжигать. Кто-то на подстанции пьет горькую, но это тупиковый путь. Кто-то фанат спорта — это уже лучше. Самое классное, поверь мне, — я прижал Лену к стене пустого подъезда, расстегнул пуговицы на пальто, — это яркий секс. Например, в необычных местах или позах…

Вслед за пуговками на пальто дошел до халата. Затем я запустил руку в и так слегка приоткрытую в декольте блузку. Лена смотрела на меня не отрываясь, ее зрачки расширились. Вдруг наверху хлопнула дверь. Томилина вздрогнула, убрала мою руку.

— Панов, ты маньяк, я тебя боюсь!

— Зато крыша не поедет, — пожал плечами я.

— Я-то с тобой точно чокнусь! — Лена застегнула пуговицы, лукаво на меня посмотрела. — Сегодня родители в ночную смену… Заглядывай.

— Давай ты ко мне — покажу новую кровать.

— Только покажешь? А как же знаменитый матрас?

— Он ушел в отставку. Дал дорогу молодой мебели.

Уже смеясь, мы вышли на улицу, принялись дурачиться, хватая падающие снежинки ртом.

* * *

— Андрей, познакомься. Это Антонина Васильевна Шевченко.

В институте питания кислый Морозов подвел ко мне ярко накрашенную женщину в мини-юбке. Кого-то она мне сильно напоминала… Точно! Ту бабу с Рублевки… Ларису Матвеевну. Чей сынок ножиком отправил меня сюда. Без ботокса и филлеров в лице, конечно, но что-то похожее. Женщина лет сорока в борьбе за увядшую красоту. Все напоказ, все, что можно, вывалено в декольте.

— Очень приятно, — поздоровался я и вопросительно посмотрел на Морозова.

— Антонина Васильевна будет переводить нашу статью на английский. Для зарубежных журналов. — Игорь Александрович возвел очи вверх, как бы намекая, от кого сия дама к нам пришла.

— Замечательно! — Я изобразил на лице энтузиазм. — Позвольте пару вопросов.

— Может, обойдемся без них? — Шевченко поморщилась, посмотрела на свои наманикюренные ноготки. — Просто выдайте мне последний вариант статьи.

— Что означает по-английски «Heart in your mouth»?

Антонина Васильевна наморщила лобик:

— Сердце во рту?

Морозов заулыбался: похоже, он знал перевод.

— Нет. Еще попытку?

— Э….

— Испугаться до смерти. А переведите мне «You stole my thunder».

Тут уже Шевченко посмотрела на меня конкретно так неприязненно.

— Ты украл мой гром?

— Нет, это означает «перехватить инициативу». Антонина Васильевна, вы точно переводчик? Я ведь могу дойти и до медицинской фразеологии…

В своей прошлой жизни приходилось подрабатывать в голодные годы переводами — нахватался.

Не отвечая, Шевченко резко развернулась, ушла из кабинета Морозова.

— Зря ты так с ней. — Игорь Александрович тяжело вздохнул. — Она от директора… Ну, и он поставил условие.

— Какое?

— Он и его… хм… протеже входят в делегацию.

— А уже планируется какая-то делегация?

— На прошлой неделе в Москву на конференцию по вирусологии приезжал Джонас Солк…

— Солк, Солк… — Я попытался вспомнить фамилию, но не смог.

— Изобретатель вакцины от полиомиелита, — деликатно напомнил мне Морозов.

— Да, да, — сообразил я. — Он отказался патентовать ее. Подарил всему человечеству.

— Так и есть. Нам передали приглашение на международный конгресс бактериологов в Вене.

— Когда?

А сердечко-то застучало. Это же отличная возможность застолбить открытие. Да и самому засветиться. Иностранные бактериологи, профильные журналисты… Надо обязательно ехать!

— Девятнадцатого марта.

— Успеваем. Статью я переведу сам и срочно отправлю ее в «Ланцет» через Чазова. Достаточно будет депонирования с препринтом, об этом можно будет уже объявить на конгрессе. Мол, статья принята к публикации, вот ее основные тезисы… Приоритет за нами, никто не прикопается.

И тут я сообразил. А ведь медицинскую общественность можно впечатлить не только открытием, но и формой подачи материалов. В стиле будущих презентаций. Диапроекторы повсеместно используются, можно сделать соответствующие слайды, красиво их оформить.

— Нужные качественные фотографии не только бактерии, но и всего нашего коллектива! Обязательно Афину Степановну!

— Ее-то зачем?

— Основную работу она сделала. Я бы вообще взял ее с собой в Вену вместо этой протеже Шатерникова.

— Андрей! — Морозов замахал руками. — Ты хочешь поссорить меня с директором?

— И нужно скорее приступить к клиническим испытаниям в ЦКБ! — Я проигнорировал испуг Игоря Александровича. — Поговорю с Чазовым.

Глава 7

Легко сказать — поговорю с Чазовым. Такие люди постоянно в движении, поди поймай их… Да и сидел академик не в Кунцево, а на Грановского. Вертушки с гербом СССР у меня тоже не наблюдалось — помог Шишкин. Его я выцепил в ЦКБ, сразу после операции. Хирург мрачно мылся, вновь и вновь намыливая руки. При этом его взгляд был направлен в пустоту. Что-то явно случилось.

— Не помешал? — поинтересовался я, заглядывая в помывочную.

— Панов? Ты сюда как попал? — Хирург вытер руки, выкинул заляпанный кровью халат в большой бак, бросил туда и пропотевшую шапочку с маской. — Пойдем ко мне в кабинет, там поговорим.

Мы прошли по коридору, и Шишкин открыл дверь, пропустив меня вперед. Подошел к шкафчику, покопавшись, нашел там фляжку, глотнул. Протянул мне.

— Хороший коньяк, армянский. Будешь?

— Что-то случилось? — Я покачал головой в ответ на предложение.

— Пациент умер на столе. Сейчас начнется! Комиссии, бумаги…

— Кто-то важный?

— Отец одного союзного министра. — Шишкин тяжело вздохнул, сел на лавку, откинулся к стене. — Семьдесят четыре года. Оперировали аорту… Бляшка оторвалась от сосуда и со сгустком крови уехала в голову. В ствол, скорее всего. Полчаса реанимировали, но все без толку…

— И что же теперь?

— Будем отписываться. Сам знаешь наш принцип: больше бумаги — чище задница. Нет, когда же это кончится? — Хирург взмахнул фляжкой. — Сначала бухают как не в себя, жрут жирное — за брюхом ног не видно. Курят по две пачки в день. А потом прибегают: «Доктор, сердце болит, мочи нет, спасайте!»

Шишкину явно надо было выговориться, поэтому я сел рядом и приготовился слушать. Но хирург оборвал сам себя, посмотрел на меня:

— Ты-то хоть с хорошими новостями?

— Да, гастрит вылечил, есть финальные фотографии стенок желудка. Начал переводить нашу статью на английский. Пора напомнить Чазову, он обещал содействие.

— На конференцию тебе надо ехать. Желательно международную. Ну да кто студенту загранпаспорт выдаст? — Шишкин глотнул коньяка. — И на выездной комиссии никто за тебя не подпишется. Семьи нет, ничего нет. Гол как сокол.

Хотел сказать «тестюшке» про квартиру и зарубежную мебель, да промолчал. Как говорится, речь — серебро, молчание — золото.

— Так есть уже приглашение, Игорь Александрович говорил. На март.

— Что же, это другое дело. На месте обкатать бы не помешало. У нас в ЦКБ проводятся в конце зимы междисциплинарные конференции, можешь заявиться с докладом. — Шишкин завернул фляжку, убрал ее в шкафчик. — А еще лучше на пару с Морозовым. Ты