Читать книгу - "Поезд в страшную сказку - Татьяна Владимировна Луковская"

стыдно. Я видела, что он из себя представляет, понимала, и все ж была рада, что ты… что отец живой, даже такой. Мне так хотелось чуда, так хотелось, чтобы ты остался жив… Я просто ослепла и чуть не совершила ошибку, меня Левонтий спас. Без Левы я бы пропала. Знаешь, мне достался такой же бродяга, как и ты, я с трудом его к себе привязала и очень боюсь потерять. Попросите с мамой там, чтобы он не сгинул, чтобы у ваших внуков был отец. А у дедушки все хорошо, не так хорошо, как было бы с тобой, но все же. Он сильный.

— Варя, все в порядке? — не выдержав, подошел к ней Левонтий.

— Да, — погладила она дерево креста. — Летом новый нужно поставить, а лучше камень. Здесь, видишь, камни ставят.

— Пойдем, скоро совсем стемнеет, — потянул ее Левонтий.

Варя вытерла слезы и пошла за любимым.

Когда они выбрались из леса, над Верхневельтской прочно господствовала ночь. В круглой прорехе облаков хвасталась приятной округлостью боков золотая луна, было тихо и безветренно, а все ж мороз поджимал, гнал запоздавших путников к теплу. Вот и двор кочегара, добрались.

— Как думаешь, успело остыть? — спросила Варя, пряча щеки в полушалок.

— Растопим снова. Печь добрая, быстро прогревает. Смотри! — Левонтий резко остановился, пригибаясь.

Варя тоже пригнулась, еще ничего не успев рассмотреть. Она проследила за взглядом Левонтия. Олень. Могучее животное упругими прыжками продвигалось по заснеженному полю параллельно лесу, на миг остановилось, прислушиваясь, а потом, повернув к станции, понеслось прямо к хоромам кочегара Митрича. Прыжок, и олень оказался на крыше бани.

— Вот это да, — вырвалось у Вари. — Это наш?

Олень замер, потянулся к людям мордой, топнул правым передним копытом.

— Ой! — обомлела Варя.

Яркие мелкие искры полетели из-под копыта в разные стороны. Мгновение, и олень пропал, словно и не было.

— Я полезу гляну, — первым очнулся Левонтий.

Ловким движением он взлетел на банную крышу, пригнулся, всматриваясь в снег, начал что-то выбирать.

— Эй, что там? — тихо позвала Варя.

Левонтий лихо спрыгнул в сугроб, подошел, протягивая ладонь — камешки поймали слабые лучи лунного света: зеленый, красный, розовый, желтый — целая россыпь.

— Кажется, назад мы поедем первым классом, — улыбнулся Левонтий.

— И даже сможем есть конфеты из жестяной коробки, — поцеловала его в щеку Варя. — Эй, спасибо! — крикнула она в ночь.

Эпилог

Колеса слаженно отстукивали версту за верстой, с плотными клубами пара в утреннее небо вылетало бодрое: «Чух-чух-чух», вагон ритмично покачивался, заставляя елки за окном, вальсируя, убегать прочь. Варя, откинувшись на спинку кожаного диванчика, беспечно болтала ногами, ожидая, когда Левонтий вернется из буфета с горячим чаем. Под столом стояла пузатая корзина, набитая разной снедью — извинение от Елизаветы Макарьевны с пожеланиями доброй дороги.

Дверь приоткрылась, и в купе вплыли два выдыхающих горячие облачка стакана в серебряных подстаканниках, за ними должен был войти и Левонтий, но тут в коридоре раздался возглас удивления:

— Левка, ты, что ли⁈ Глазам не верю.

И Левке пришлось притормозить, застряв в дверях. Варя подскочила, забирая у него горячие стаканы. Голос она узнала сразу, еще до того, как из-за плеча мужа увидела белобрысую макушку Коробейникова.

— Ты ж уезжал, и опять в том же направлении едешь, — любопытствовал Дмитрий Капитонович.

— Задержаться пришлось, — повернулся к нему Левонтий, перекрывая спиной вход в купе.

— Я гляжу, ты приоделся, забавная косоворотка, прямо мужик от сохи, — Коробейников явно был настроен поболтать. — Половым пристроился? — ехидно пропел он.

— Вроде того, — хмыкнул Левонтий, неспеша разубеждать бывшего одноклассника.

— А я, можешь поздравить, дело твоей тетки раскрыл, да. Вот домой с докладом еду.

— Поздравляю, — сухо кивнул Левонтий, собираясь войти в купе и уже закрыть дверь.

— Правда, убийца скрылся еще до моего приезда в Вельтск. Да я тебе в прошлый раз рассказывал, помнишь, Иванцова приказчик? — зачастил Дмитрий, не собираясь так просто отпускать наметившегося собеседника. — Удрал шельмец, но мы его обязательно поймаем, никуда не денется.

— Яшки в живых нет, — признался Левонтий.

— Ну, то местные болтают, чтоб полицию со следа сбить, знаю я их уловки.

— Тебе видней. Рад был повидаться, доброго пути, — потянул дверь Левонтий.

— Варвара Тихоновна⁈ — таки разглядел притихшую пассажирку пронырливый следователь. — Какими судьбами? — бесцеремонно отодвигая Левонтия, ввалился он в купе.

Варя уже набрала воздуха в легкие, чтобы ответить что-нибудь расплывчатое, но Левонтий ее опередил:

— Разрешите представить, моя жена, Варвара Тихоновна Поте-хи-на, — выдели он голосом.

Коробейников замер, глупо моргая длинными девичьими ресницами, на его миловидном лице застыла растерянная улыбка.

— Доброе утро, Дмитрий Капитонович, — первой очнулась Варя.

— Не ожидал, ей Богу, не ожидал, — пробормотал Коробейников, разглядывая тонкую руку с медным колечком на безымянном пальчике. — Поздравляю, лихо меня Левка обскакал, по-гусарски. А ваш батюшка, Варвара Тихоновна, пропал, вы знаете про то?

Настырный гость без приглашения уселся на один из диванов.

— Вышло недоразумение, это не мой отец, — четко произнесла Варя, встретившись взглядом с мужем.

— Но в Вельтске все убеждены, что ваш. Вас там душеприказчики, сбившись с ног, разыскивают.

— Напрасно. По прибытии в Великогорад я намерена дать показания. Пропавший горнозаводчик — беглый каторжник, много лет назад убивший моего отца и воспользовавшийся его документами. Я хочу восстановить доброе имя батюшки, Тихона Павловича Иванцова.

Повисла пауза, Коробейников долго смотрел куда-то в пол, потом поднял на Варю светло-голубые почти прозрачные глаза:

— А как же наследство… большое наследство.

— Это дело душеприказчиков — искать настоящих наследников, — беспечно пожала Варя плечами.

— Послушайте, — Коробейников тревожно оглянулся на открытую дверь и перешел на шепот, — послушайте, а зачем идти в полицию, все имущество ваше будет. Разбогатеете, с долгами расплатитесь. Слышал, у вашего мужа их, уж прости, Лева, немало.

— У нас есть средства, расплатиться с долгами, — отчеканил Левонтий.

Коробейников лишь бросил снисходительный взгляд на его крестьянскую рубаху.

— Я обещаю хранить молчание, слово дворянина, никто