Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

— Ну, спасибо, конечно, — поблагодарил я. — Только что мне с ним делать?

И тут, как будто в ответ, в моей голове вспыхнула картинка.

Моя рука, сжатая в кулак. Ядро внутри. Потом светящаяся линия, которая поднимается от кулака вверх по руке, через плечо, и вливается в сердце. И там распускается, как цветок, разливаясь по всему телу.

Картинка исчезла так же неожиданно, как и появилось. Всё понятно — нужно зажать ядро в правом кулаке, забрать из него энергию и направить в сердце. Похоже, что именно так это делал тот вологодский маг на берегу.

— Ладно, — сказал я. — Попробуем.

Я зажал ядро в правом кулаке. Оно было тёплым, пульсировало, как живое, и я чувствовал, как внутри него копится что-то плотное, тяжёлое, готовое выплеснуться.

Я закрыл глаза, сосредоточился. Представил, как энергия из ядра перетекает в мою руку, как она течёт по венам, по сосудам, по тем каналам, которые я едва начал чувствовать в Ирии. И вдруг энергия хлынула из ядра мощным, плотным потоком, и я физически ощутил, как она врывается в мою ладонь, как поднимается по запястью, по предплечью, как вливается в плечо, а оттуда — прямо в сердце.

Я задохнулся. Сердце на секунду замерло, потом забилось чаще, сильнее, и я почувствовал, как по телу разливается жар — живой, пульсирующий, он заполнял меня целиком, от макушки до пяток, распирал изнутри, заставляя мышцы напрягаться и дыхание становиться глубже.

Эфирное тело! Я почувствовал его — оно росло, расширялось, становилось плотнее, мощнее. Я видел его внутренним взором — энергетическое сияние, которое обволакивало моё физическое тело вдруг начало увеличиваться.

Эфирка выросла на четверть, а, может, даже больше. Поле раздулось, как лёгкие после глубокого вдоха, и я почувствовал, что пространство вокруг меня стало другим — более податливым что-ли, более моим.

Эфиры наполнились до краёв и я понял, что могу сделать сейчас не три огненных шара, а четыре. Или даже пять.

Восторг накрыл меня с головой. Такой яркий, такой мощный, что я засмеялся вслух — громко, радостно, и эхо от моего смеха покатилось по пещере, отражаясь от стен, теряясь в темноте. Вот это прокачка! Ну круто ведь!

— Четыре огненных шара, Ирия! — воскликнул я, поворачиваясь к ирийцу. — Или даже пять!

Ириец стоял, прислонившись к стене, и смотрел на меня. Что-то тёплое, мягкое коснулось моего астрала, и я понял — он рад за меня.

— Спасибо, что научил, друг, — сказал я, чувствуя благодарность к моему ирийскому учителю. — Идём дальше.

Ириец кивнул, и мы двинулись дальше по коридору. Мы шли ещё долго, очень долго, пока наконец впереди не показался свет.

Я прибавил шагу, догнал ирийца, и мы вместе вышли из пещеры.

Глава 21

Выходы

Из пещеры мы вышли на склон, на котором росли густые кусты и невысокие деревья, а сзади уходила вверх серая скала. Солнце уже клонилось к закату, фиолетовое небо наливалось багрянцем, облака горели оранжевым. Надо обязательно успеть затемно дойти до места.

Ириец бесшумно шагнул в заросли, раздвигая ветки, и я двинулся следом. Через пару минут мы выбрались на цветочный луг, и перед нами открылся потрясающий вид на горную долину. Она уходила вытянутым овалом на юг, и в дальнем её конце, километров через пять-семь, я разглядел ущелье — похоже, что именно там был бой и именно там остался Захар. Я выдохнул, улыбнулся. Молодец, ириец, вывел точно.

Сразу за лугом с яркими, сочными травами начиналась зелёная стена деревьев, и за ней, примерно посередине долины, мерцало сине-фиолетовым довольно большое озеро. Надо будет пройти через него, а то в горле пересохло. Да и поесть не мешало бы, да только нечего.

Я догнал ирийца, который за всё время нашего перемещения по пещерам не произнёс ни звука. Пора познакомиться.

— Слушай, — сказал я, глядя ему в глаза. — Меня зовут Ярослав, — я показал на себя рукой и повторил: — Ярослав.

Он посмотрел на меня, и я почувствовал, как его ментальное поле осторожно касается моего. Потом он приложил руку к своей груди и произнёс:

— Амату.

Голос у него был низкий, глухой, с каким-то странным тембром, как будто он говорил не горлом, а грудью.

— Амату, — повторил я. — Хорошо, понял. Идём туда, Амату, — я показал рукой на южную часть долины, — на юг, к Захару.

Ириец посмотрел туда, куда я показывал, потом перевёл взгляд на склон перед нами. Он кивнул и махнул рукой вниз и чуть левее — не совсем по пути, который я наметил. Ладно, ему виднее — возможно, там путь легче.

Мы двинулись вниз и, метров через сто, я услышал журчание воды, которое едва слышно доносилось откуда-то из-за камней. Амату свернул за большой камень, наполовину вросший в землю и поросший мхом, и я увидел родник. Он вытекал прямо из скалы, падал в каменную чашу, выбитую в породе, и уходил вниз, в расщелину. Вода в нём была хрустально чистой и прозрачной.

Амату опустился на колени, зачерпнул воду и начал обтирать лицо, шею, плечи. Потом повернулся ко мне и жестом показал — делай то же самое.

Я скинул всё ещё влажную после реки робу, опустился на колени, зачерпнул воду.

Холодная. Я плеснул её на лицо, и мир сразу стал чётче, ярче. Потом на шею, на грудь, и я почувствовал, как напряжение, которое копилось во мне всё это время, начинает отпускать. Я зачерпнул ещё, вылил на голову, потом ещё и ещё, уже не останавливаясь. Вода стекала по спине, по ногам, смывала пот и грязь.

Дышать стало легче. Намного легче. Давление, которое снова начало нарастать, как только мы вышли из пещеры, отступило, и я понял, что вода тоже снижает давление Ирии. Я вспомнил, как нырнул в реку, когда мы прыгали с обрыва. В воде было всё нормально, а как только вылез из реки — сразу накрыло. Значит, вода работает как эти камни-гармонизаторы, которыми я набил полные карманы. Или как стабилизатор Виолы, который я ещё тащил на поясе в надежде сдать его в ремонт. Или как и то, и другое вместе.

Я зачерпнул ещё раз, выпил. Вода была холодной, мягкой, без привкуса, который бывает у нашей