Читать книгу - "Я - Красный сын - Николай Миронов"

Дополнительно: в двух довоенных бумагах фигурирует как спонсор археологических и оккультных поисков.

Оценка: материал передан отдельно, в общий иностранный контур не включать.

Очень интересно.

Где-то по Европе уже много лет ходил один и тот же человек, меняя фамилии и роли, а кто-то с хорошей памятью давно заметил, что возраст у него ведёт себя слишком свободно. Вариантов тут хватало. Но сам принцип мне не нравился.

«Может быть Сэвидж…»

Лицо в основном было нарисовано. Фотографий, увы, не было. Но если это он, то договориться вряд ли получиться.

Я не стал слишком долго думать об этом, и занялся изучением всего остального. Однако, увы, ничего интересного больше не обнаружил.

Снова и снова мне попадались короткие пометы: «не сводить», «передано отдельно», «только по разрешению», «в узле не хранить», «в общий контур не включать».

Довольно жуткая бюрократия.

Я закрыл ящик и на секунду задумался.

Теперь нужно было искать маршрут. Точки, где сводка превращается в материал, а материал — в исследование. То есть лаборатории. И тот самый центральный контур, куда здесь не смели лезть. Возможно, особое крыло при «центре»? Интересно, кто вверху отвечал за это? Сам Сталин или Берия?

В любом случае, как бы это место ни называли на бумаге, суть была одна: где-то у них уже существовал собственный маленький отдел тайн. Разве могло быть иначе? И вот там, я уверен, обнаружится самое интересное.

Рано или поздно я его найду.

В любой такой сводке я искал, по сути, только две вещи: то, что может остановить меня физически, и то, что вообще не обязано считаться с физикой. Остальное было уже вопросом времени, допуска и аккуратности. Я мог бы обождать и подняться во власти, но лучше подготовиться заранее и избежать какого-нибудь «высшего колдуна Хрущева».

— Хм?

Шаги в коридоре я услышал ещё до того, как дрогнула дверная ручка.

Офицер шёл сюда.

Я закрыл ящик, быстро проверил, всё ли стоит на своих местах, и за мгновение оказался в тени за металлическим шкафом.

Дверь открылась.

В комнату вошёл тот самый офицер в халате. Уже без курьера и без вечерней суеты. Один. Не сонный, как раньше, а злой и собранный. Он подошёл к столу, раскрыл свежую папку, пробежал глазами несколько листов и недовольно выдохнул.

— Опять без номера сектора... — пробормотал он.

Потом снял трубку.

— Тридцать два пятнадцать, группа «М». Да. Принял. По Карпатам сверку утром. По центральной полосе — не поднимать без приказа. Иностранные пока не трогать. Нет, в девятый пока не гнать. Сначала дождусь ответа из внешнего. Да… Да. Товарищу Серго доложу сам.

«Девятый?»

Внутренний контур? Очень хорошо. Возможно, там удастся обнаружить больше информации.

Офицер повесил трубку, ещё раз пробежал глазами лист, захлопнул папку и потушил лампу.

Я подождал, пока его шаги уйдут дальше по коридору, а сердечный ритм не смешается с общим ночным фоном особняка. Только после этого вышел из тени, всё ещё размышляя.

На сегодня было достаточно.

Я не стал больше ничего трогать, поскольку уже изучил всё, лишь выделив самое важное.

Обратно я вышел тем же путём.

Ночная Москва встретила меня мокрым асфальтом, и редкими фарами. Небо было чистым, и полным звёзд. Хотелось немного полетать, но я попридержал желания и двинулся обратно в КБ.

Меж тем в голове у меня выстроилась схема.

Особняк — один из узлов системы. Где-то дальше сидит «центральная биология». Где-то ещё дальше — тот самый девятый контур, куда это всё в конце концов стягивается. И если у них есть место, значит, есть и маршрут к нему.

А маршруты, проложенные людьми, оставляют следы.

Мне оставалось только ждать и не торопиться.

Днём — КБ-1, работа, схемы, и люди. Там я рос открыто, по правилам системы. Там мне нужны были допуски, материалы и репутация. Там решалась моя официальная жизнь.

Ночью — Узлы. Сводки. Курьеры. Использование способностей. Чужая кровь, чужие карточки, закрытые лаборатории и тот слой государства, о котором не пишут ни в «Правде», ни в докладных для дураков.

Соваться туда напролом было бы идиотизмом. Но и отпускать такую линию я уже не собирался.

Слишком многое здесь завязывалось именно на неё. Причём не только моя безопасность и безопасность мира.

И, возможно, люди, которые давно живут дольше положенного и потому слишком уверенно смотрят на историю как на свою личную бухгалтерию.

Мысль о Сталине снова вернулась сама собой.

Раньше я видел задачу куда проще: дожить, вырасти, войти в систему, перехватить руль вовремя. Всё это никуда не делось. Но теперь в расчёт приходилось закладывать ещё один фактор. А что, если наверху тоже не так всё просто? Что, если некоторые старые фигуры действительно не до конца ушли в прошлое? Может ли быть так, что они правят миром из тени? Что если всё это время, я мыслил слишком ограниченно?

Ответов пока не было.

Но теперь у меня хотя бы появилось место, откуда их можно было вытягивать.

Я остановился на секунду у тёмной витрины закрытого магазина, посмотрел на собственное отражение в стекле и усмехнулся.

«Возможно, день моего раскрытия наступит раньше, чем планировалось».

Глава 31. Конец февраля

Новогодние праздники в КБ-1 закончились точно так же, как и начались — почти незаметно, растворившись в густом рабочем графике.

Закрытый объект продолжал жить своим привычным ритмом. Всё те же скрипы сапог и валенок на промерзших лестницах, тот же густой белый пар над трубами котельной, тот же металлический стук тележек с аппаратурой в длинных переходах и непрерывный шорох ватманов на столах. Разве что мороз за окнами стал явно злее.

Только лично для меня к январю диспозиция успела кардинально сместиться.

Ещё в декабре меня использовали как удобную затычку. Звали, когда нужно было быстро ткнуть пальцем в чужую логическую дыру, связать два спорных листа или за полчаса разобраться, почему очередной комплект ламп ведёт себя «не по-людски». Теперь этого было мало. Ко мне начали нести то, о чём раньше инженеры предпочитали спорить за закрытыми дверями и без лишних свидетелей. На стол в моей каморке ложились уже не случайные бумажки, а пухлые сводки сразу по нескольким смежным участкам. В коридорах со мной стали не снисходительно переговариваться, а ругаться по существу, до хрипоты отстаивая свои цифры.

А главное — на одном из стендов к середине января уже стоял первый опытный узел, собранный по моей схеме.

КБ-1 не переваривал