Читать книгу - "Иллидан: Страж Пандоры - Stonegriffin"

Обратный путь занял вдвое больше времени, чем путь к дереву.

Они оба были измотаны — физически, ментально, на каком-то уровне, который был глубже того и другого. Иллидан с трудом переставлял ноги, спотыкаясь о корни, которые обычно замечал за десять шагов. Цахик опиралась на его плечо с одной стороны и на свой посох с другой, и он чувствовал, как она дрожит от усталости.

Грум шёл рядом, время от времени тыкаясь носом то в одного, то в другого — как будто проверяя, живы ли они ещё. Его обычное невозмутимое выражение сменилось чем-то похожим на беспокойство — насколько морда палулукана вообще могла выражать беспокойство.

— Похожи на двух охотников, которые перепили забродившего сока на празднике, — пробормотал Иллидан, когда они в очередной раз чуть не упали вместе.

— Хуже, — ответила Цахик. Её голос был слабым, но в нём мелькнуло что-то смешливое. — Те хотя бы получили удовольствие перед тем, как свалились.

Иллидан не смог сдержать смеха — хриплого, измученного, но настоящего. Смех вырвался из него, как кашель, и несколько мгновений он не мог остановиться. Цахик присоединилась к нему — тихим, дребезжащим смешком, который звучал как скрип старой двери, но был смехом.

Грум посмотрел на них с выражением «разумные существа странные» и продолжил идти вперёд, периодически оглядываясь, чтобы убедиться, что его подопечные не отстали.

Они добрались до деревни, когда обе луны Пандоры уже поднялись высоко над горизонтом, заливая мир серебристым двойным светом. Деревня спала — хижины темнели на фоне ночного неба, только редкие сторожевые огни мерцали на платформах.

Где-то лаяла собака — нет, не собака, какое-то местное животное, чей голос напоминал лай. Где-то плакал ребёнок — и тут же затих, успокоенный материнской рукой.

Обычная ночь. Как сотни ночей до неё.

Но что-то изменилось. Иллидан чувствовал это — как чувствовал связь с Эйвой. Что-то сдвинулось в самой ткани реальности. Что-то, что нельзя было отменить. И что-то поменялось в нем самом — с этим еще предстояло разобраться.

Иллидан довёл Цахик до её жилища — большой хижины у основания древнего дерева, украшенной тотемами и оберегами. Шаманка отцепилась от его плеча и оперлась о дверной косяк, её ноги едва держали.

— Что теперь? — спросил Иллидан.

Цахик помолчала, глядя на него своими усталыми, но всё ещё ясными глазами.

— Теперь — отдых, — сказала она. — Для нас обоих. Мы заслужили.

— А потом?

— А потом… — она сделала паузу, и в её голосе появилась твёрдость, которой не было минуту назад, — …потом я созову совет.

— Совет? — Иллидан нахмурился. — Опять? После того, как…

— Это моё право, как шаманки. — Её голос стал ещё твёрже. — Созвать экстренный совет, когда Эйва говорит через меня. Когда я несу послание, которое должно быть услышано. Они не могут отказать. Не посмеют.

— Они не поверят. После того, как вчера…

— Вчера я молчала. — Цахик выпрямилась, и в этот момент, несмотря на усталость, несмотря на дрожащие ноги и бледное лицо, она выглядела как то, чем была — голос Эйвы, связующее звено между миром и его богиней. Шаманка. Та, через кого говорит сама планета. — Завтра я буду говорить. И мой голос — не твой голос. Мой голос — голос самой Эйвы. Даже Тсу'мо не посмеет сказать, что Эйва лжёт.

Иллидан смотрел на неё, и что-то в его груди — что-то, что было затянуто узлом с момента провала на совете — начало ослабевать. Не развязываться — но ослабевать.

— Ты думаешь, это сработает?

Цахик пожала плечами — медленно, осторожно, как будто боялась, что от резкого движения рассыплется на части.

— Не знаю. Честно — не знаю. Страх — сильный противник. На’ви могут отвергать даже голос богини, если достаточно боятся услышать его. Если достаточно отчаянно хотят верить, что всё обойдётся. — Она посмотрела ему в глаза. — Но я попробую. Мы попробуем. Это всё, что мы можем сделать.

Она развернулась и шагнула в темноту своей хижины.

— Отдыхай, — бросила она через плечо. — Завтра будет длинный день.

Дверь закрылась за ней.

Иллидан остался стоять снаружи ещё несколько минут, глядя на закрытую дверь, потом на небо, потом на луны, висящие над горизонтом.

Грум ткнулся носом в его бедро — настойчиво, требовательно, как будто напоминая: пора домой, хватит стоять, ноги не казённые.

— Да, — сказал Иллидан тихо. — Идём.

Они пошли к его хижине — два силуэта в лунном свете, один высокий и измотанный, другой четвероногий и терпеливый.

Позади осталась ночь, священное дерево, и что-то, что изменило… если не всё, то многое. Впереди было утро. Совет. Голос Эйвы, который будет говорить через старую шаманку. И может быть — а вдруг? — шанс изменить то, что казалось неизменным.

*** Больше глав и интересных историй — по ссылке на бусти, в примечаниях автора к данной работе. Дело добровольное (как пирожок купить), но держит в тонусе. Графика выкладки глав здесь это никак не коснется — работа будет обновляться регулярно, работа будет выложена полностью:)

Глава 23: Раскол

Иллидан проснулся от того, что кто-то бил в гонг.

Это был особый звук — не тот, которым созывали на праздники, и не тот, который предупреждал об охоте или общем сборе. Глубокий, гулкий, резонирующий в грудной клетке, как второе сердцебиение. Три удара с равными интервалами, потом пауза, потом ещё три.

Экстренный совет. Созыв совета по праву Цахик.

Иллидан сел на ложе так резко, что Грум, дремавший у его ног, испуганно вскочил и завертел головой, пытаясь понять, откуда угроза. Его полуслепые глаза метались по хижине, уши стояли торчком, а из горла вырывалось низкое, настороженное ворчание.

— Тихо, — сказал ему Иллидан, опуская ноги на пол. — Это не враг. Это… — он помедлил, прислушиваясь к затихающим отголоскам гонга, — …это, возможно, наш шанс.

Грум посмотрел на него с выражением, которое можно было интерпретировать как «твои разумные дела меня пугают больше, чем враги», и снова улёгся, хотя его уши продолжали настороженно поворачиваться.

Иллидан встал и начал одеваться — быстро, но без суеты. Его тело всё ещё ощущало последствия прошлой ночи: мышцы ныли, голова была тяжёлой, как будто набитой мокрым мхом, а за глазами пульсировала тупая боль. Но он игнорировал всё это с привычной лёгкостью того, кто тысячелетиями учился действовать вопреки боли и усталости.

Солнце уже стояло высоко — судя по углу света, пробивающегося сквозь плетёные стены, было около полудня. Он проспал полдня, что было непозволительно много. Но после того, что они с Цахик пережили у Нейралини…